Даже во французском названии роденовской скульптуры — «Le Baiser» — был скрыт противоречивый смысл. Слово «baiser» могло означать как невинный поцелуй, так и совокупление в его самом неприкрытом, животном качестве. Если сказать просто «le baiser», это будет означать поцелуй, а вот «baise-moi» — это уже просьба «оттрахать по полной». В позах Паоло и Франчески ощущалось и то и другое. Любовники, которым никогда не коснуться друг друга даже губами. Джулии хотелось помочь им, и втайне она надеялась, что ее диссертация дарует им освобождение из Ада.

Все эти годы Джулия иногда позволяла себе думать о заброшенном яблоневом саде, о первом поцелуе Габриеля и отдельных эпизодах того удивительного вечера, и ночи.

Чаще ей это снилось. Но она почти никогда не вспоминала то, что было потом. А потом было утро, слезы, истерика. Ощущение, что тебя предали. Это ей тоже снилось, причем гораздо чаще. Джулия была не властна над кошмарными снами, однако ей не хотелось пережить кошмар наяву, и потому она никогда не пыталась разыскать Габриеля.

Ее мысли прервал звонок мобильника.

— Привет, Джулия. Какие у тебя планы на вечер?

Звонила Рейчел.

Помимо голоса подруги, из телефонного динамика доносилось ворчание Габриеля.

Джулия моментально выключила звук на компьютере. Только еще не хватает, чтобы он услышал Моцарта. Он ведь не слышал? Или все-таки слышал?

Джулия сжалась, словно профессор Эмерсон мог выпрыгнуть из мобильного телефона и отчитать ее за то, что она слушает чужой диск.

— Джулия, у тебя что, сигнал пропал?

Похоже, Габриель был либо рассержен, либо просто чем-то раздражен. Ни то ни другое его состояние Джулию не удивляло.

— Ты что молчишь? У тебя неприятности?

— Нет, что ты! Просто кручу в голове план диссертации.

А планов на вечер… никаких. Мне заниматься надо.

Габриель был слишком поглощен своей персоной. Джулия облегченно вздохнула, уверив себя, что он никак не мог слышать злополучный диск.

— Я хочу сходить в какой-нибудь клуб, — сказала Рейчел.

— Обязательно сходи. Ты же знаешь, я не любительница тусовок. Танцевать не умею, а от шума потом весь день болит голова.

Рейчел громко расхохоталась:

— Ты сейчас почти в точности повторила слова моего братца. Правда, он думает, что умеет танцевать, но не любит.

Джулия выпрямилась, сняв с колен ноутбук:

— А что, Габриель тоже хочет пойти?

— Я же через пару дней возвращаюсь домой.

Габриель решил побаловать меня обедом в каком-нибудь экзотическом месте. Я сказала ему, что обед обедом, а мне еще хочется побывать в здешнем клубе. Взрыва радости это у него не вызвало, но он согласился. Словом, я тебя приглашаю. Договорились?

— Рейчел, я бы рада с вами пойти, но мне совсем нечего надеть.

— Не отнекивайся, — засмеялась Рейчел. — Это не прием у королевы. Надень свое короткое черное платье.