Ещё бы, как же я позволю себе потерять главного союзника⁈

— И всё же будь осторожен, — говорит она, уже смягчившись, — Твои действия привлекли к нам внимание всего города. Подобное никогда не приводит ни к чему хорошему. Слишком многие смотрят на тебя и на меня, и делают выводы. Здесь далеко не дураки, и если они поймут, что вместе мы сможем усилиться…

И тут до меня доходит. Она напугана. Серьезно так обеспокоена сложившейся ситуацией.

— На этот счет можешь не переживать, — я беру её за руку, — Совсем скоро я покину Вавилон. Мне необходимо вернуться в Спарту, чтобы начать подготовку армии для твоей защиты.

— Неужели тебе так нужно уехать лично? — обиженно надувает губки Мэнфи.

— На то есть две причины. Первая — я не стану мелькать дальше на глазах твоего братца, что должно хотя бы отчасти ослабить его паранойю. А вторая — моя фракция требует усиления. Это в наших общих интересах.

— Тогда я спокойна, — кивает Мэнфи, с довольным видом.

Вот ни за что не поверю, что она действительно хочет, чтобы я остался в Вавилоне, вместо того, чтобы лично создавать ей армию.

Просто хотела удостовериться, что я по прежнему верен её планам. Привязать меня к себе покрепче.

— Скорее всего, до твоего отъезда мы больше не увидимся, — говорит властительница Вавилона. — Так что не будем терять времени. Я хочу, чтобы ты вспоминал меня в своём варварском замке каждую ночь, и поскорее вернулся обратно во главе непобедимой армии.

Мэнфи встаёт, берёт меня за руку и тянет за собой.

* * *Н-о-о, дура! — Бивень дёрнул за поводья свою тощую ездовую корову. Та потянулась за пучком сухой степной травы, едва не сбросив с себя седока. — А ну, пошла вперёд! — он толкнул животное пятками, и корова лениво побежала вперёд, пристраиваясь к хвосту отряда грозных воинов степи.

Обычных земных коров Бивень, дитя каменных джунглей, видел только на картинке. Но даже он понимал, что местные животные не слишком на них похожи — поджарые и тонконогие, с длинными, изогнутыми назад рогами, словно у буйволов. При этом достаточно послушные, чтобы носить седоков и быстрые, а главное, выносливые.

Ну вот, окраски были совсем как у самых обыкновенных колхозных бурёнок — белые с расплывшимися по шкуре чёрными или рыжими пятнами.

Свою корову Бивень про себя звал Милкой, но никому об этом не рассказывал. Сентиментальность была не в чести у степняков.

Новая жизнь Бивню нравилась. В прежней его дразнили за хилое телосложение и уродливо торчащие передние зубы. Верхний правый клык у Бивня рос не вниз, а практически вперёд, за что он и получил своё прозвище.

Здесь, тоже поначалу, было хреново. Он провалился прямо во время субботника в «технаре», вместе с тупым физруком и пожилой, горластой математичкой.