Осталось понять, что же изменилось во мне за такой короткий срок. Неужели я начала привыкать к статусу любовницы Шаринаса?..

Задумываться над отсутствием реакции мне не позволили: время позднее, а секса у кронпринца еще нет? Непорядок!

Утром, не завтракая, мы с любовником порталом отправились в княжеский дворец. Для чего было необходимо присутствие рядом дракона, я не понимала, сам он отшутился, мол, тебя ни на секунду без присмотра оставить нельзя.

Я полагала, что меня оденут в какие-нибудь темные цвета, вроде как мини-траур, как я неудачно пошутила. Любовник разве что пальцем у виска не покрутил. И вместо «траура» я получила нежно-салатовое платье, с относительно глубоким декольте и закрытыми руками.

В дополнение к наряду пришлось надеть изумрудный гарнитур: серьги украсили уши, ожерелье — грудь, перстни — пальцы.

«Храм» князя выглядел так же, как и «храм» Димирия, та самая комната, в которой мы с графом сочетались браком. Просторный зал здесь украсили цветами, живыми и искусственными, под потолком горели в люстрах десятки свечей. Алтарь у дальней стены был каменным и холодным. Неподалеку от него стоял мой пока еще муж. Лисия и Шаринас разместились неподалеку, в первом ряду зрителей, рядом с Эльзой, Лорианом, князем, Кираной и ее супругом. Встав рядом с Димирием, я увидела его скованность. Муж старательно избегал моего взгляда. Боялся? Стеснялся? Стыдился? Впрочем, какая теперь разница…

Вновь рука на алтаре, вновь боль в пальцах, и исчезнувшие практически сразу же с фаланг пальцев правой руки черные цветы. Что ж, теперь я свободная женщина. Могу себе позволить многое. Все же свободна…

На талию легли знакомые мужские руки. Ну почти свободна. Дракон меня вряд ли отпустит.

Время до ужина пролетело стремительно: завтрак, возня с Бертом, обед, творчество. Кисти лежали не тронутыми несколько дней, и я доставала их с опаской. Последний раз, когда я подошла к полотну, на нем появились непонятные существа, больше похожие на больных насморком шестилапых котов-переростков. Шаринас, увидев эту «красоту», вздрогнул и посоветовал перед рисованием не пить спиртного и не общаться ни с Лисией, ни с Эльзой. Я обиделась и с вызовом сообщила любовнику, что рисовала трезвая, а девушки отношения к моей фантазии не имеют. В ответ на мою реплику дракон пообещал отправиться погулять вместе со мной по саду его матери в часы ее пребывания там. Я сообщила, что на шантаж не поддаюсь… В общем; помирились мы, как обычно: в постели.

Теперь, стоя перед холстом, я задумчиво смотрела в окно, разглядывала чистое безоблачное небо и снова пыталась проанализировать свои чувства к Шаринасу.

— Милая, — вкрадчивый голос дракона вывел меня из задумчивости, — где ты видела квадратное солнце?

Я недоуменно посмотрела на холст.