Можно ли назвать подобное желание гордыней? С другой стороны… Даже если Димирий примет меня обратно, после Шаринаса, я не смогу жить так…

— Судя по зверскому выражению на твоем лице, спать мне сегодня лучше в другой комнате, — вырвал меня из мыслей насмешливый голос Шаринаса.

— Я правда слишком гордая? — не обратив ни малейшего внимания на его слова, спросила я. — Верней, не так. Чего во мне больше: гордости или гордыни?

— Дурости, — ни секунды не сомневаясь, ответил любовник. — Кто тебя посетил? Эльза? Агнесса Ларская? Или Кирана?

— To есть, никто другой меня на неправильную дорожку толкнуть не может? — уточнила я, поднимая глаза на любовника.

Как обычно, идеально одет: костюм, булавка, белоснежные манжеты. Картинка, а не мужчина. И вот действительно, чего мне не хватает?

— Вера, — качнул головой кронпринц, — я себя чувствую этакой бабочкой, насаженной на иглу.

— Пытаюсь понять, зачем тебе я, — практически честно ответила я. — та же Кирана рядом смотрелась бы гораздо эффектней. Да и твоя семья ее точно одобрила бы, пусть и как временную любовницу.

— Временную? Любовницу? — уточнил Шаринас, садясь на место Эльзы и закидывая одну ногу на другую.

 — Временные у меня уже были. Пара-тройка месяцев, и эти безголовые дамочки отправлялись назад, к своим рохлям мужьям. И нет, Вера, тебе это не светит.

— Почему? Может, объяснишь, наконец, в чем я особенная?

Дракон окинул меня внимательным взглядом, словно покупатель, выбирающий лошадь и подозревающий, что ему пытаются под видом молодого жеребца вручить старую клячу: сомнение, нежелание говорить, затем — сарказм и решимость, вот что я читала у него на лице. Наконец Шаринас ухмыльнулся, видимо, приняв окончательное решение.

— Тебе романтично или цинично?

Взмах рукой — и передо мной появилась картинка: я сама, мелкая, краснолицая, уверенная в своих действиях, и напротив — высокий красавец, рассматривающий меня с интересом.

— Помнишь? Наша первая встреча. Обрати внимание: и служанка, и твоя подружка реагируют одинаково. Они меня боятся и боготворят. Одного моего появления достаточно, чтобы вызвать у них панику. И в то же время, лишь помани я пальцем, та же Эльза будет рада лечь со мной в постель. Я устал от подобных манерных дур. Ты — другая.

— Ну да, я тоже дура, но зато не манерная, — язык мой — враг мой, бабушка с самого детства мне это твердила.

— Вы, женщины, не отличаетесь особым умом, так что… Вера!

Чайник с чашкой пролетели мимо и разбились о стену.

— И не жалко тебе сервиз? — лениво протянул кронпринц.

— Я тебя ночью прирежу, — мягко улыбнулась я.

— Что тебя так обидело? Мое замечание о твоем уме? To есть тебе самой можно над собственным разумом посмеиваться, а мне — нет? Это неразумно, тебе не кажется?

Сидит ухмыляется, доволен собой и жизнью.