– Мам, а правда, зачем ты полезла в Евин рюкзак? – недоуменно спросил Илья.

Ульяна Степановна забормотала в ответ что-то невнятное. То ли ей послышалось изнутри какое-то шуршание, то ли она искала фломастеры… Под взглядами всех членов семьи у нее язык не повернулся заявить, что все в доме – ее.

Виктор Петрович пытался отчитать Еву и придумать должное наказание, но тут вернулась я.

На меня моя детка взглянула с нешуточным беспокойством. Похоже, лишь моей реакции она опасалась всерьез.

– За что вы ругаете внучку, Виктор Петрович?

Тот принялся объяснять, как пострадала его супруга.

– Разве Ева могла подумать, что бабушка станет искать что-то в ее вещах без разрешения?

Я подчеркнула «без разрешения». На самом деле, когда первый приступ смеха прошел, меня охватила холодная злость. Первый случай с рюкзаком еще можно было списать на случайность. Второй говорил о системе. Мне вспомнилось, что я постоянно находила свои вещи лежащими не в том порядке, как я их оставила, однако раз за разом списывала это на забывчивость. Теперь стало ясно, что с памятью у меня все в порядке.

– Но ведь так можно и воришку до полусмерти напугать, – нашелся Виктор Петрович.

 – Ева, разве ты хотела бы, чтобы кто-то пострадал?

– Хотела, – кивнула Ева, глядя на него ясными глазами. – Воровать плохо.

Потом, конечно, я провела воспитательную работу. Рассказала о границах, в которых можно защищать свои вещи. Но, боюсь, дочь все время чувствовала мое молчаливое одобрение.

Ева, приручившая змея!

Однако нужно было придумать, куда спрятать тетради Ежовой – и побыстрее, пока кто-нибудь не спросил, отчего у меня топорщится футболка. В ворота въехала машина мужа.

Я пошла навстречу Илье, и одновременно с противоположной стороны к нему устремился Виктор Петрович.

– Как съездил, Илюша? – заискивающе спросил он, заглядывая снизу вверх в лицо сына, когда тот вышел из машины. – Все купил?

– Ага. – Илья открыл багажник. – Осторожно, пап!

– Ничего, ничего… Давай помогу тебе. Что взять-то? Капусту привез! Молодец, это ты хорошо придумал, я как раз по голубцам соскучился, а мамочка такие голубцы готовит… Да что я тебе… ты и сам знаешь… Как тебе голубцы-то ее, а? Ни у кого, поди, таких вкусных не ел!

Виктор Петрович засуетился возле пакетов с продуктами.

Он был жалок, как побитая собака. Илья, полуобняв отца за плечи и ласково приговаривая, что ему нужно себя беречь, отвел его к скамейке. Тот выдержал там всего минуту и снова принялся ходить за Ильей.

Я вмешалась:

– Отнесу мороженое, пока не растаяло.

С этими словами я сунула тетради под коврик на дне багажника. От мужа и свекра меня закрывал корпус машины.

Пусть пока хранятся здесь. Тайникам в доме я не доверяю.