По каким-то причинам первому было очень важно изъять роман из продажи. Так важно, что он не остановился перед нападением. По этой логике он должен убить написавшего «Песни ангелов».

Бабкин помолчал, осмысливая.

– Я не вижу здесь никакой логики, – признался он.

Макар вздохнул.

– Хорошо, оставим до утра. Набери меня как проснешься. Нужно будет отыскать писателя.

Бабкин согласился с невыразимым облегчением. В эту минуту он согласился бы искать кого угодно, лишь бы поиски были отложены часов до десяти.

В дверь заглянула удивленная Маша.

– Что случилось? Ты почему не спишь?

– Макар – шампиньон, – сообщил Бабкин.

– А Ленин – гриб. Серьезно, три часа ночи!"

"– Грибы никогда не спят. Они плетут свою мицеллярную сеть.

– Мицеллярная – это вода для умывания на моей раковине, – сказала Маша. – А у грибов мицелий.

Но Сергей ее уже не слышал. Едва коснувшись головой подушки, он провалился в сон, в котором не было ни дверей, ни шифров, ни ангелов.

Позже он гадал: что заставило его в то утро открыть рубрику «Происшествия»? Из того, что сказал Макар, он не понял спросонья практически ничего. Однако, проснувшись, до всяких звонков и даже до завтрака, он сделал то, чего не делал обычно: полез в новости.

«Писатель-фантаст жестоко убит в подъезде собственного дома».

Это была небольшая новость, незначительная. Он наткнулся на нее только потому, что знал, где искать. И писатель-фантаст, как он понял, вчитавшись в статью, был никаким не писателем. Обыкновенный переводчик. Время от времени участвовал в конкурсах на лучший фантастический рассказ года. Несколько раз выигрывал. Публиковался в совместных сборниках с… Далее перечислялись знакомые Сергею фамилии популярных авторов.

Нападение в подъезде собственного дома. Забит насмерть. Стал жертвой ограбления.

Звонок Илюшина разбудил его в три ночи. К трем переводчик уже был мертв.

Но почему-то это служило Бабкину слабым утешением.

Забыв про завтрак, он позвонил Макару.

– Писателя убили, – сказал он, как только Илюшин взял трубку. – Некоего Олега Юренцова.

– Видел уже. Приезжай.

На глазах Сергея из ерунды, в отношении которой он толком не определился, бзик ли это Макара или один из тех розыгрышей, что Илюшин отмачивал с неизменно серьезной физиономией, – из-за дурацких буковок, из-под нарисованной двери выползла смерть, сграбастала живого человека и утащила за собой. Как если бы Буратино проткнул носом холст, а оттуда стремительно выхлестнуло гигантское щупальце, оставив на спине взвизгнувшего Артемона кровавый след.

Все было неправильно. Все.

И книжонка эта поганая…

– Рассказывай, – мрачно потребовал Сергей, переступив порог илюшинской квартиры.

Макар положил перед ним лист с иллюстрацией.

– Я до последнего не обращал внимания на надпись.