Кто-то сидел на мне, прижимая коленом к земле, и душил. Я извивалась и брыкалась, но не могла скинуть его с себя.

Где-то вдалеке горел свет. Я знала, что это фонарь над нашим крыльцом. Окна чужих домов были близко, за каждым из них ходили люди, и казалось немыслимым, что в двух шагах меня убивают, и вот-вот убьют, и это насовсем.

В уши ударила волна. В детстве меня заиграло море, когда я искала ракушки по колено в воде. Оно швыряло, возило по камням, как щенка, и я навсегда запомнила ощущение беспомощности и ужаса.

Волна пришла опять. Не стало ни фонаря, ни крыльца, ни света. Только боль и темнота.

Скорее бы нырнуть в темноту. Не могу больше…

Шум. Крики. Толкают, ворочают меня. Встряхивают, как тряпичную куклу.

Воздух! Дышать!

В горло хлынула жизнь. Я дышала, дышала, дышала, не обращая внимания на боль. Темнота понемногу рассеялась, будто туман, и открылась та же картина: улица, фонари… Но контуры расплывались, и я зажмурилась.

Стало только хуже.

Сердце колотилось в груди так, что толчки отдавали в шею и виски. Горло нещадно драла боль, какая бывает при острой ангине. Не глотнуть. Не выговорить ни слова. Воздух выходил из меня с омерзительным присвистом, как из дырявой шины, и почему-то жутко болел локоть.

– Дышит? – спросили в стороне.

– Дышит. Сама.

Я снова открыла глаза. Лишь теперь стало ясно, что картина вокруг не в точности такая же, какой была до того, как все случилось. В ней произошли изменения.

Богун лежал в десяти шагах, лицом вниз, и мычал. Он в буквальном смысле ел землю: я видела траву и черно-серые крупинки у него на губах. Шея вывернута, и один выкаченный глаз бешено смотрит на меня.

Верхом на нем сидел Кристинин хирург.

Обе руки Григория были вывернуты назад и скованы наручниками.

Имя хирурга я не смогла вспомнить с первой попытки. Василий? Нет, Сергей.

Его ладонь давила на затылок Богуна. Я поняла, почему рот у Гриши набит землей.

– За шею не хватайтесь, пожалуйста, – сказал человек, сидевший передо мной. – Он мог вам что-то сломать… Прикройте глаза, если понимаете меня.

– Я… и словами… могу…

– Скорую вызвали, полицию тоже. – Он вдруг подался вперед и растер мне уши. Я сидела оцепенев, чувствуя, как врезаются в спину доски, к которым он меня прислонил. – Не беспокойтесь, все позади. Вам помогут.

– Скорая… два часа…

– А я тебе говорил, – громко сказал Сергей. – Это Подмосковье. Сюда врачи редко заглядывают. Ты оторван от реального мира, как фея.

– Где… Илюша…

– Что? – изумился парень.

– Илья…

– А! Илья – это сын? – спросил он, отвернувшись к хирургу.

– Муж. Давай сгоняй за мужем, только не удивляйся, если она тебе лицо расцарапает. Держись от нее подальше.

В первую секунду я опешила, решив, что они обсуждают меня. Но парень вновь обернулся ко мне.