Интересно было бы выслушать вариант Ельчукова, но что-то подсказывало, что от Ивана он ничего не дождется."

"Иван Денисович Ельчуков. Родился в тысяча девятьсот восемьдесят первом. Родители уехали из России в две тысячи восьмом, с тех пор не возвращались. Жил в Петербурге и Москве, подрабатывал, подворовывал, был судим за нанесение тяжких телесных, снова работал, обвинялся в краже и в изнасиловании. Правда, потерпевшая забрала заявление, а тремя днями позже вышла за Ельчукова замуж. Брак продержался полтора месяца.

«Ну и подруги у тебя, Иван Денисович».

Четырнадцать лет, всего четырнадцать было Ивану в тот год, когда убили Полину Грибалеву.

Но Джесси Померой, бостонский изверг, начал мучить детей в одиннадцать, а в четырнадцать был убийцей. Дети убивают чаще, чем кажется. Роберту Томпсону и Джону Венеблсу было десять, когда они расправились с двухлетним малышом.

В илюшинской памяти сохранилось достаточно имен, и это были имена не только преступников, но и жертв. И детей, и взрослых. Их голоса звучали у него в голове: «Смотри, что с нами сделали! Большинство из тех, кто совершил эти зверства, был младше Ивана Ельчукова.

Посмотри на нас! Ты внимательно смотришь?»

В день убийства Грибалевой по лестницам бывшего общежития бегал мальчишка-подросток. Уголовное дело не сохранилось даже в архивах, а как оно нужно сейчас, черт возьми! Быть может, кто-то из свидетелей описывал этого бегуна. Быть может, он опознал бы его по фотографии.

Илюшин выстраивал хронологию.

В мае девяносто пятого Олейников жестоко подшутил над Иваном. Вернее, шутка самая обычная, в меру глупая для студента. Всего лишь оттянуть резинку вылезших трусов…

Но Иван влюблен. Он странный угрюмый подросток.

Что для других неприятное происшествие – для него трагедия. Перенести такое унижение на глазах девушки, которую он боготворит… Надо думать, ему стоило огромного труда принести ей ветку сирени на глазах у посмеивающихся студентов. Он шел к ней через всю комнату, не дыша, под прицелом взглядов; сердце у него колотилось, ноги подкашивались. А еще портвейн!

Страшно представить стыд и ярость, охватившие его после выходки Олейникова. «Хорошо, что не вышел из окна, – мысленно сказал Макар. – Испортил бы и праздник, и клумбу».

Некоторое время спустя Лиана Олейникова покончила с собой. Ее второго сына, которому было всего девять, забрала к себе сначала мать Лианы, затем подруга, и Егор остался один.

Почти один. Рядом была Полина Грибалева. Она понимала Егора, любила его. У них начинался роман.

В сентябре ее убили.

А Нина Тихоновна была убита пятнадцать лет спустя. Незадолго до того, как, по ее словам, собиралась оформить завещание, по которому квартира досталась бы Егору.

Ее племянник обеспечил себе ложное алиби на день убийства.