– Числах эдак в двадцатых?

Он спросил задумчиво, скорее, размышляя вслух, чем ожидая ответа. И потому удивился, когда к нему обернулись все.

Разговоры стихли.

Одна из женщин испуганно прижала ладонь к губам.

Позже он ругал себя за то, что не сообразил спросить об этом раньше. Был уверен, что Богун приезжал в Усть-Чекан надолго, размахивал перед жителями его фотографией, будто флагом, надеясь добиться от них капитуляции в виде признания, что они встречали Григория. И не подумал о других вариантах.

Эти люди не связали между собой его интерес к какому-то парню, которого никто никогда не видел, и страшные события августа, хотя в деревне о них знал каждый.

Своим вопросом он будто открыл шлюз. Заговорили сразу все.

Бабкин только успевал поворачиваться от одного к другому. Ему было не до записей – понять бы, в чем дело!

– Подождите! – взмолился он наконец. – Давайте по порядку!

Седой, но с моложавым скуластым лицом мужчина кивнул."

"Пожар, сказал он, был пожар. Горели Щукины – местные, два брата с паршивой репутацией, получившие избу по наследству от дальней родни.

– Ворье и алкаши, – гневно сказала одна из женщин. Вокруг закивали. – Пили, как свиньи! Слава Богу, на улице не показывались, бухали у себя. И тащили-то все к себе, точно в нору, не важно – надо – не надо, пригодится – не пригодится…

Бабкин догадался, что заброшенный дом, который он видел, принадлежал Щукиным.

– Валера и Леонид, – сказал давешний седой. – Люди негодные, Ира права. Вообще – шофера, но и за ремонт брались, автозапчасти откуда-то возили, и краденым приторговывали… Валерка сидел за драку, Леонид – за кражу. Вроде уж по рукам дали, а все равно глаз воровской: вечно косился, где бы что стянуть.

Народ зашумел.

– Через них все могли погореть, – сумрачно сказал худой старик из-за плеча оратора.

– Муж пьет – полдома горит, жена пьет – весь дом горит…

– Этого, Степа, проверить не удалось.

– Тьфу три раза!

– И не говори…

– Жены у них когда еще сбежали, – объяснила вторая женщина. – Одна официальная, вторая – так, баба приблудная… Надолго не задержались.

– Оно и к лучшему!

– Это сейчас значения не имеет, – веско сказал седой, и разговоры пресеклись.

По пути он рассказывал, что на этой земле никто не строится: наследников нет, история у дома плохая, хотя участок немаленький, восемьдесят соток, его бы в хорошие руки… Группа, прираставшая новыми участниками, свернула с дороги. Сергею пришлось продираться через высокую спутавшуюся траву. Его проводник шел рядом, словно не замечая ее.

По гнилым зубьям бороны взбирался вьюнок.