– Это простенький каламбур, основанный на совмещении двух словарных значений слова «острый». Прямого – «отточенный, хорошо режущий, колющий». И переносного – «отличающийся остроумием». Первое отражает почерк убийцы. Он пытает жертв холодным оружием. Второе – то, что маньяк считает своей сильной стороной. Чем гордится. И планирует нас удивить.

Гуров, как и многие в зале, достал телефон и начал трансляцию в чат опергруппы.

«Во дает!» – почти сразу написал Крячко.

– Но его желанию поразить нас… – Миль сжала руку в кулак и воспроизвела движение маньяка из фильма «Крик».

В зале раздался сначала несмелый, а потом громкий и дружный смех.

– Видите? Создавать каламбуры в стиле Остряка может каждый. А вот его мечте в отношении нас не суждено сбыться. У него шаблонное прозвище. Свои зверства в псевдонимах воплощали британец Джек-потрошитель и американец Деннис Рейдер, BTK. Jack the Ripper.

Гуров заметил, что члены семинара «Слово трикстера» светятся от гордости за своего научного руководителя.

– Именно так подписавший письмо в полицию своим прозвищем подчеркивал, что вскрывает тела жертв, вынимает внутренности.

Рейдер использовал аббревиатуру от глаголов bind, torture и kill – связать, пытать и убить. Оба отождествляли себя с методом. Видимо, Остряк читал о них и от недалекости подражает им.

– Почему им, Анна Игоревна? – спросил Мухин без намека на паясничанье и прежнюю спесь.

– Потому что хочет «привилегий» известного серийного убийцы. Славы. Медийности. Возможности держать в страхе города, побережья и страны. «Тюремных» жен, как у Теда Банди, Лоуренса Биттейкера и Сергея Ткачаславы. Здесь амбиции приходят в конфликт с возможностями самой личности.

Хочется многого, но набор ментальных и, следовательно, языковых инструментов скуден.

Анна сделала глоток кофе из чашки, которую перед ней почтительно поставила похожая на Брунгильду бариста.

– Почему он убивает женщин? – спросила она у Миль.

– Чтобы обладать ими. Мир серийников – Кощеево царство, территория смерти, загробный мир. На средневековом карнавале духовное и телесное, божественное и низкое, королевское и шутовское менялись местами на короткое время перед Великим постом. «Карнавал» и есть «прощай, мясо!», carnis, vale! У серийных убийц ориентиры жизни и смерти, представления о живом-предметном перепутаны навсегда.

Они не видят разницы между, скажем, соседским ребенком и пластиковым пупсом. Терзая одно и другое, они доводят до абсолюта идею подчинения, получая сексуальное удовлетворение в момент агонии жертвы. BTK даже называл жертв «целями». Личное удовольствие – единственное, для чего эти десять человек, в его представлении, были нужны.

– Как их ловят? – спросил сидящий на последнем ряду Джокер.

– Неизбежно, – уверенно откликнулась Миль.