Неужели она уже не прошла через это?

- Если я не пройду "Три шага", я должна буду поехать в Айову.

А я не могу - мои дядя и тетя сумасшедшие.

Она закрыла глаза и подумала о своей тете, своем дяде и трех своих айовских кузенах.

Она не видела их годами и все, что смогла представить, это пять пар осуждающе нахмуренных бровей.

- В последний раз, когда я их навещала, моя тетя Хелен сказала мне, что я должна есть на завтрак Чириос и только Чириос, потому что они подавляют сексуальные желания.

Два моих кузена совершают супер-длинную пробежку по полям каждое утро, чтобы истощить свою сексуальную энергию.

А моя кузина Эбби - она моего возраста - хотела быть монахиней.

Вероятно теперь она монахиня.

Она носила при себе блокнот, который называла Маленькой Книгой Зла Эбби, и записывала туда все, что считала грехом.

Она записала тридцать греховных вещей обо мне.

Она даже думала, что ходить босиком - это зло!

- Если у тебя очень страшные ноги, то так и есть.

- Это не смешно! - закричала Эмили.

- И дело не в том, что я сильная или думаю, что "Три шага" это правильно, или лгу себе.

Я не могу переехать туда.

Эмили сомкнула губы, ощущая тот самый горячий наплыв, который всегда накрывал ее перед тем, как она начинала плакать.

В последние два дня, если кто-то из семьи проходил мимо нее в коридоре или на кухне, они даже не смотрели в ее направлении.

Они не разговаривали с ней за едой.

Она странно чувствовала себя, присоединяясь к ним на диване, чтобы посмотреть телевизор.

А сестра Эмили, Кэролин, казалось не имеет понятия как с ней поступить.

С той встречи по плаванью Кэролин держалась подальше от их совместной спальни.

Обычно сестры делали домашние задания за своими столами, перешептываясь о проблемах с математикой, исторических эссе или о сплетнях, которые слышали в школе.

Прошлой ночью Кэролин поднялась наверх, когда Эмили уже была в постели.

Она переоделась в темноте и влезла в собственную постель, не говоря ни слова.

- Моя семья не будет меня любить, если я буду лесбиянкой, - пояснила Эмили, глядя в круглые карие глаза Майи.

- Представь, если твоя семья просыпается и решает, что ненавидит тебя.

- Я просто хочу быть с тобой, - пробормотала Майя, вертя розу в руках.

- Что ж, я тоже, - ответила Эмили.

- Давай встречаться секретно, - согласилась Майя.

- Я собираюсь на вечеринку Моны Вандерваал завтра.

Мы сбежим и найдем местечко, чтобы побыть наедине.

Эмили пожевала большой палец.

Она хотела бы... но в ее ушах настойчиво звенели слова Бекки.

Жизнь и без того трудна.

Зачем ее еще усложнять?

Вчера в свободное время Эмили вошла в гугл и набрала "трудно ли живется лесбиянкам?"

Даже пока она печатала это слово - лесбиянки - ее правая рука клевала "л", а левая - "е" и "с", казалось странным думать, что это слово относится к ней.