Спенсер чувствовала что ее сердце вот-вот выпрыгнет из груди.

Видимо доктора Эванс не интерисовали достоинства сизаля перед джутом. Да.

Они говорили долго, Спенсер, наслаждающийся этим все больше, а затем доктор Эванс указла на "мягкие" часы в стиле Сальвадора Дали, которые висели над ее столом, показывая, что их время вышло. Спенсер попрощалась и открыла дверь, протирая голову, словно терапевт ее взломала и покопалась у нее в мозгах. Вообще-то это не было так мучительно, как она думала.

Она закрыла дверь и огляделась. К ее удивлению, их мать сидела в бледно-зеленом стуле рядом с Мелиссой, читая журнал моды Main Line.

- Мам, - нахмурилась Спенсер, - что ты тут делаешь?

Вероника Хастингс выглядела так, словно она приехала прямо из семейных конюшен. На ней была белая футболка Petit Bateau, облегающие джинсы и поношенные ботинки для верховой езды. Было даже немного сена в волосах.

- У меня новости, - объявила она.

У обеих был очень серьезный вид. Внутри у Спенсер все закружилось.

Кто-то умер. Кто-то - убийца Эли - убил снова. Может быть Э вернулась. Пожалуйста, не надо, подумала она.

- Мне звонил мистер Макадам, - сказала миссис Хастингс, вставая. Мистер Макадам был преподавателем экономики у Спенсер. - Он хотел поговорить об эссе, которое ты написала несколько недель назад, - она преблизилась, аромат Chanel №5 защекотал нос Спенсер. - Спенс, он хочет номинировать его на Золотую Орхидею.

Спенсер сделала шаг назад.

Золотая Орхидея была самым престижным конкурсом эссе учеников средней школы в стране, эквивалентный Оскару. Если бы она победила, журнал "People and Time" сделал бы документальный очерк о ней. Йельский университет, Гарвард и Стэнфорд просили бы ее подать заявку. Спенсер восхищалась победителями Золотой Орхидеи, как другие люди восхищались знаменитостями. Победитель Золотой Орхидеи 1998 был теперь главным редактором знаменитого журнала мод. Победитель с 1994 стал конгрессменом в 28 лет.

- Да, - на лице матери появилась ослепительная улыбка.

- О Боже, - Спенсер почуствовала слабость. Но не от волнения — от страха. Эссе, которые она сдала, не были ее — они были Мелиссы. Спенсер торопилась, чтобы закончить задание, и Э предложила ей "одолжить" старую работу Мелиссы. Так много произошло за эти несколько недель, что она забыла об этом.

Спенсер поморщилась. Мистер Макадам, - или Головоног, как все его называли, - любил Мелиссу, когда она была его ученицей. Как он мог не помнить эссе Мелиссы, особенно если оно такое хорошее? Мать схватила руку Спенсер, и она вздрогнула, - руки ее матери всегда были холодные, как у трупа.

- Мы так гордимся тобой, Спенс!

Спенсер не могла контролировать мышцы вокруг рта. Она должна была сказать, прежде чем все станет слишком серьезно.

- Мама, я не могу...

Но миссис Хастингс не слушала.