Однажды, вскоре после исчезновения Эли, отец Спенсер взял их четверых в Уайлдвотер Кингдом, аквапарк не слишком далеко от их дома.

Когда Ханна и Спенсер забирались по ступенькам на Чертов Обвал, Ханна спросила ее, злились ли они с Эли друг на друга за что-то.

Лицо Спенсер стало такого же цвета мерло, как ее бикини Tommy Hilfiger.

- Почему ты спрашиваешь?

Ханна нахмурилась, прижимая резиновый коврик для бассейна к груди.

- Мне просто любопытно.

Спенсер подошла ближе.

Воздух замер, и все всплески и стуки, казалось, исчезли.

- Я не злилась на Эли.

Она злилась на меня.

Я понятия не имела, почему, понятно?

Потом она развернулась на сто восемьдесят градусов и пошагала вниз по деревянной лестнице, практически отталкивая других по пути.

Ханна поджала пальцы на ногах.

Она не думала о том дне некоторое время.

Лукас прочистил горло.

- О чем записки? О сырных делах?

Ханна посмотрела на окна на крыше Розвудской церкви, места мемориала Эли.

"Пошло оно", - подумала она.

Она рассказала Лукасу про Э - почему не про все остальное? Это было как те упражнения на доверие, которые она выполняла в лагере после шестого класса: девочка по имени Вивиан Роджерс, с которой она жила, становилась за ней, а Ханна должна была падать ей на руки, веря, что она поймает Ханну, а не уронит ее на траву.

- Ага, сырные, - тихо сказала она.

- И ты, возможно, слышал о других вещах.

Обо мне ходит множество слухов.

Например, о моем отце.

Пару лет назад он переехал и сейчас живет со своей прекрасной приемной дочерью.

Она носит второй размер.

- А какой размер носишь ты? - смущенно спросил Лукас.

Она глубоко вздохнула, игнорируя вопрос.

- И меня поймали на краже нескольких украшений из Tiffany и машины отца Шона Эккарда.

Она посмотрела вверх, удивленная, что Лукас не выпрыгнул через край корзины в отвращении.

- В седьмом классе я была безобразным уродом.

Даже несмотря на то, что дружила с Элисон, я все еще ощущала себя... никем.

Мона и я, мы тяжело работали над переменами и, думаю, мы обе стали... Элисон.

Какое-то время это работало, но больше нет.

Услышав свои проблемы произнесенными вслух, она звучала как неудачница.

Но так же было и тогда, когда она отправилась с Моной в загородный спа и прошла процедуры на толстой кишке.

Процесс был ужасен, но после него она почувствовала такую свободу.

- Я рад, что ты не Элисон, - тихо сказал Лукас.

Ханна округлила глаза.

- Все любили Элисон.

Лукас избегал изумленного взгляда Ханны.

- Я знаю, это ужасно звучит, и то, что с ней произошло, жутко.

Но она не была со мной такой уж милой.

Он пустил столб огня в шар.

- В седьмом классе Эли распустила слух, что я гермафродит.

Ханна внимательно посмотрела вверх.

- Эли не распускала этот слух.

Вообще-то я сам начал это за нее.

Она спросила на футболе, не гермафродит ли я.