Счастливчики те, кого сегодня сюда не позвали.

Без предупреждения меня бьют по лицу. Сложно держать себя в вертикальном положении, зная, что это только начало. Одна вещь, это быть в драке и знать, что ты можешь победить, и совсем другая, когда ты знаешь, что у тебя нет ни единого шанса.

Что-то острое режет мне спину.

Затем, мне дают по ребрам.

Каждый удар приходится по верхней части моего туловища, не оставляя свободного сантиметра. Порез тут, удар там. Несколько раз меня почти сбивают с ног, только, чтобы поставить обратно и обрушить на меня больше ударов.

Я получаю глубокий порез на спине, и он жжет, как будто в огне. Я могу отличить удары Энрике, в них нет той жестокости, которая присутствует в других.

Воспоминания о Бриттани удерживают меня от криков боли. Я буду сильным для нее… для нас. Я не позволю им решать буду ли я жить или умру. Я управляю своей судьбой, а не Кровавые.

Я не имею представления, сколько времени прошло. Полчаса? Час? Мое тело слабеет. Я почти не могу стоять. Я чувствую запах дыма. Они собираются кинуть меня в огонь? Бандана все еще закрывает мне глаза, но это уже не важно, я уверен, что мои глаза уже закрыты от отека.

Я чувствую, что вот-вот рухну на землю, но собираю последние силы, заставляя себя стоять ровно.

Я, скорее всего уже неузнаваем, горячая кровь сочится из порезов на моем лице и теле. Я чувствую, как кто-то сдирает с меня футболку, и она падает к моим ногам клочьями, открывая на обозрения шрам от того, куда в меня выстрелил Гектор. Кто-то ударяет меня именно в то место. Слишком много боли.

Я падаю на землю, царапая гравием лицо.

В этот момент, я не уверен, что смогу пережить это. Бриттани. Бриттани. Бриттани. Пока я могу повторять эту мантру в своей голове, я знаю, что я еще жив. Бриттани. Бриттани. Бриттани.

Реален ли запах дыма или это просто запах смерти?

Через толстую дымку, мне кажется, я слышу, кто-то говорит.

— Ты не думаешь, что с него хватит?

И отдаленное безжалостное.

Следуют протесты. Если бы я мог пошевелиться, я бы это сделал. Бриттани. Бриттани. Бриттани.

Больше протестов. Никто никогда не протестует во время этого. Это не позволительно. Что происходит? Что дальше? Это должно быть чем-то хуже побоев, потому, что я слышу много возражений.

— Держите его лицом вниз, — произносит голос Чу. — Никто не предает Кровавых Латино, пока я здесь. Пусть это будет уроком для всех, кто попытается предать нас. Тело Алехандро Фуэнтеса навсегда будет носить марку предателя.

Запах чего-то жареного приближается. Я не имею представления о том, что происходит, пока к моей спине не прикладываю что-то, похожее на раскаленные угли.

Я думаю, я застонал, зарычал или закричал. Я уже неуверен. Я больше ни в чем неуверен. Я не могу думать. Все, что я могу, это чувствовать.