— Будем обходить Ютбатай? — предложил Борецкий, вернувшийся в штаб с передовой. — Если действовать быстро, то мы сможем отрезать от остальных пару батальонов, а то и целый полк, что пытался идти там вперед.

— А если более дерзко? — я обвел взглядом свой штаб. — Подумайте… Сколько японцы пустили вперед солдат после огневой подготовки?

— От двух полков до дивизии.

— Было бы этого достаточно, чтобы изменить ход боя?

— Нет, но они могли не знать всех наших сил, — задумался Лосьев. — Однако более вероятным будет… Да! Они хотели нас отбросить перед отступлением.

— Я тоже так думаю, — кивнул я. — И тогда нам нужно не обходы устраивать, а…

— Бить в лоб! — рубанул рукой Борецкий. — Пробьем их заслон и ударим по только что оставленным позициям.

— Прямо по центру? — Лосьев еще сомневался. — Если это ловушка, то… В принципе, мы всегда сможем остановиться. А если нет, то просто рассечем весь фланг на две части. И тогда не полк, не дивизия, а целая армия может оказаться в полной нашей власти!

Вот и решили! Мои штабисты засели за карты, продумывая точные маршруты движения для каждого отряда, я же отошел к телеграфу. Нужно было передать сообщения отрядам Бильдерлинга и Зарубаева, чтобы те нас поддержали. Желательно кавалерией! Если Самсонов и Мищенко обойдут японцев с правого фланга, то все это может обернуться даже не частичным, а полным разгромом.

Десять минут ушло на подготовку сообщений, еще час на перегруппировку и подвоз снарядов для ударного отряда, а потом… Мы снова пошли вперед. Шереметев лично повел штурмовые части точно между гвардией Хасэгавы, пытающейся удержать нас у деревни Ютбатай, и 12-й дивизией Иноуэ. Два часа яростной мясорубки, в которой мы лишились всех мобильных мортирных батарей и пулеметов, показали дно запасы гранат, но Степан Сергеевич прорвался. А потом в эту брешь ударили переведенные с левого фланга те самые четыре тысячи конной пехоты, что я все это время держал в резерве.

— Это невероятно… — шептал Борецкий, глядя как конная лавина без всякого противодействия проходит прямо по бывшему центру японских позиций.

Отряд за отрядом достигали каждый своей намеченной точки, спешивались и начинали окапываться. Еще час, и японцам придется умыться кровью, чтобы сдвинуть нас с места. Два, и мы просто никуда их не выпустим! Невольно вспомнился один из приказов Второй Мировой, когда немецкое командование запретило своим офицерам игнорировать прорывы русской армии, какими бы незначительными они ни казались. А то небольшой плацдарм за ночь могли окопать так, что даже при поддержке тяжелой техники с ним было совсем не просто справиться.

Умение защищать было у нас в крови, и я тоже собирался использовать его по полной.