Его мускулистые плечи дышали звериной мощью, чему помогали и довольно густая темная поросль на широкой обнаженной груди. Он был красив той грубоватой красотой, в которой главенствует мужественность; в нем не было ничего от изящества Бальдра, чертами лица и особенно выражением глаз он напоминал моего брата Фрейра, только без его солнечного сияния – плоть от плоти земли. Всякий привлекательный мужчина похож на Фрейра, его привлекательность и есть дух Фрейра в нем.

Вид у него был потрясенный – он меня увидел. А я увидела кое-что другое. В его руках была целая охапка багряно-алых цветов сон-травы с золотыми сердцевинками. Они уже полностью раскрылись и стали похожи на звезды. Но сок этих стеблей и лепестков ядовит, не зря же это прекрасное растение посвящено мне. Мало какой цветок сравнится по красоте с этими звездами на толстых стебельках – белыми, желтыми, розовыми, лиловыми, фиолетовыми, синими, голубыми. Они бывают алыми, как заря, а бывают черно-багровыми, как запекшаяся кровь, только серединка у них всегда желтая, будто золотое кольцо. Сон-трава лечит бесплодие у женщин и холодность у мужчин, она навевает вещие сны и позволяет увидеть во сне будущего супруга, даже обручиться с ним, подарив цветок, – но прикосновение сока к коже обжигает и ранит, как самая острая стрела любви обжигает сердце. Цветы сон-травы нельзя рвать голыми руками. А он держал их именно так, да еще и прижимал эту добычу к груди.

Я спрыгнула с жертвенника и шагнула к нему.

– Давай сюда! – Я решительно отобрала у него всю охапку цветов – мне-то они не могут причинить вреда, – и бросила на жертвенник. – Нельзя же брать их голыми руками! Разве ты не знаешь – травницы рвут сон-траву только в рукавицах, а потом сушат!

Он смотрел на меня в изумлении – не понял, откуда я взялась, ведь для него я появилась прямо из воздуха.

– Да, ее еще называют «ведьмино зелье». Ты разве не знал?

– Нет. Просто… я сам как во сне. Я сплю, да? Эти цветы такие красивые. Я видел во сне Фрейю, у нее на голове были эти цветы…

Он перевел взгляд на мои волосы, где с двух сторон сверкали кустики цветов сон-травы: изнутри их лепестки были белыми, а снаружи – бледно-лиловыми и бледно-голубыми, отеняя цвет моих глаз.

– Мне можно, меня они не обожгут. А с тобой что теперь, посмотри!

Я взяла его ладони и перевернула. На широких загрубелых ладонях виднелись яркие красные пятна ожогов. И на загорелой коже мускулистой груди тоже.

– Разве не видишь – ты обжегся их ядовитым соком!

– А я думал, это мое сердце горит… от любви, – он улыбнулся своей ошибке.

Держа его ладони в своих, я подула на них, шепнула несколько слов. Красные пятна исчезли.