Если нет любви… если истинный возлюбленный живет лишь в мыслях женщины, к чему все это? К чему я сама? Если я сейчас растаю, превращусь в лужицу холодной воды, в облачко морозного пара, не лучше ли будет смертным, да и богам тоже? Никто не будет страдать от любви, сердца будут холодно стучать в груди, будто камни…

«Фрейя, Фрейя! – раскатился под небом гулкий голос, нежный и страстный, слышимый мне одной. – Оставь эти заботы, недостойные тебя. Только я могу дать тебе любовь, которую ты жаждешь. Пойми же – никто в мире не может мне противиться, все будет в моей воле. И в тот раз, и в этот, и всегда. Смирись и приди ко мне. Только я дам тебе полное счастье…»

Вот как? Я обернулась и гневно взглянула вверх. Он смотрел на меня издалека – красивое суровое лицо, смягченное нежной мольбой, левый глаз – синий, правый – черный и пустой. Где-то возле него уже порхала мотыльком Гунн с ее добычей.

– Вот как? – закричала я, и мой голос зазвенел от края до края вселенной. – Думаешь, в этот раз ты меня переиграл, ётунши сын одноглазый?

Не тратя больше слов, я глубоко вдохнула, собирая свою силу. В моей власти сотворить чудо. В моих силах одолеть смерть.

Я посмотрела вниз, на реку. Сражение уже почти затихло. На льду чернели тела.

Один их тех, кто упал – сбитый стрелой с седла, – с трудом приподнялся и сел, опираясь руками о снег… Свесив голову, тяжело дышал, стараясь прийти в себя.

Пока я существую, даже Одинову копью не убить любовь и надежду на счастье. Я буду искать моего Ода, пока живу, и тысячи смертных женщин найдут его в глазах тысячи смертных мужчин. Они будут сильны моей силой, я буду счастлива их счастьем. И я не сдамся, я никогда не сдаюсь.

И даже ты, Один, возложишь самые яркие цветы твоей мудрости к моим ногам.

Эволюции творческих замыслов удивляют меня саму. Цикл «Свенельд» создавался в жанре исторического реализма, и даже если в нем применялась магия, то события в реальной плоскости имели реалистичные причины. В романе «Оружие вёльвы» от этого принципа пришлось отступить: глупо писать роман о колдунах с неработающим колдовством, да и в сагах масса фантастических сцен с тем же колдовством не мешает их достоверности. «Янтарный след» завел нас в настоящее мифологическое фентези, чего я сама не ожидала. Но если, через тридцать с лишним лет моих творческих упражнений, сами боги захотели быть явленными, им не скажешь: извините, у нас тут реализм. Конечно, лучше было бы фентези выделить в какое-то отдельное производство, но окончание истории Снефрид, само по себе еще довольно длинное, было написано раньше начала и находится в реалистическом романе «Ворон Хольмгарда», откуда его уже никак не вытащить.

Языческая религия в целом чрезвычайно многообразна и изменчива, и эта изменчивость – норма ее жизни.