Но Мимир теперь знает все…

Я уже приближалась к чертогу Фрейра, но перед глазами у меня стояло то зрелище, от которого я ушла: Один сидит на зеленой траве близ Источника, опираясь на белые камни, и всматривается в его бесконечную глубину. Смотрит в глаза сам себе…

Настал Дисаблот, асы в лучших нарядах собрались в святилище на свои золотые престолы, чтобы посмотреть, как люди по всему Мидгарду будут воздавать им честь, и принимать приносимое в жертву. Богини выставили напоказ золотые украшения – но где было остальным тягаться со мной и с Фригг. Столько, как нам, никому не жертвуют, особенно золота и серебра.

В честь наступающего лета я оделась в солнечный свет, украсила волосы белыми, желтыми и алыми цветами, брызги золота сияли у меня на щеках и на ресницах, оттеняя прохладные, весенние серо-голубые глаза. При виде меня женщины всплескивали руками, мужчины вскрикивали от восторга. Пока я шла к святилищу, сияние моих волос разливалось по небу, и смертные по всему Мидгарду задирали головы и прикрывали лица рукой, чтобы разглядеть меня среди облаков. Когда я вошла, весь Чертог Радости наполнился запахом свежих цветов.

Я заняла свое место, другие тоже расселись, но самый главный престол, место владыки Асгарда, осталось пустым. Фрейра не было в святилище, его вообще не было в Асгарде. Именно на этот день Герд, напуганная жезлом укрощения, назначила ему встречу в роще на краю Ётунхейма, и он, верхом на своем золотом вепре, покинул нас девять дней назад. О Дисаблоте и своих обязанностях как владыки он даже не вспомнил, а я ничего не стала ему говорить. Я слишком хорошо понимаю: любовь значит для него гораздо больше, чем все на свете пиры и праздники.

И любые обязанности, кроме главной нашей обязанности – продолжения жизни в многомирье.

Асы, конечно, были недовольны тем, что в такой важный день верховный престол стоит пустым. Даже мой отец прибыл, но он уже не имел права на это место. Все напустились на меня с расспросами, куда делся мой брат, хотя о его любви к Герд и так уже все знали. Как я и ожидала, все ворчали, недовольные тем, что верховный владыка берет в жены ётуншу.

– Да она не сможет здесь жить! – говорила Сив.

 – Нельзя же оставить Ётунхейм совсем без солнца, хоть какого-нибудь!

– Но у них ведь тоже бывает ночь, – ответил своей матери Улль, наш сводный брат. – В это время Герд прячется у себя в доме. Она может дни проводить в Ётунхейме, а ночи здесь, с Фрейром.

– Да уж конечно, нужна-то она ему ночью! – захохотал Локи. – А правду говорят, что в обмен на ту деву Фрейр отдал свой меч?

– Это правда, – пришлось мне подтвердить. – Гюмир сказал, что не потерпит зятя, способного перебить всю их родню.