- я позволила себе улыбнуться такому самолюбованию, но она быстро сошла на нет и к глазам подступили слезы. - Так как мне мало, просто смерти Генриха, я желаю, чтобы он мучился, поэтому, перед тем как он угодит в ловушку, он, как бы нечаянно, найдет ваш труп.

По щеке побежала теплая струйка. Генрих. Пожалуйста. Не приезжай.

- Ах да, - наиграно хлопнул себя по лбу Рональд. - на случай если вы попытаетесь сбежать, помните яд, который принес мой посыльный вам в камеру? Тот, который вы должны были подсыпать моему брату? Раз уж вы его не использовали, чтобы не пропадать добру, пока вы спали я дал его вам, поэтому как ни крути, вы все равно умрете. Что-то мы совсем заговорились, уже поздно, и вам пора отправляться на место встречи. - Рональд встал и громко хлопнул в ладоши, тут же из коридора вышли несколько мужчин, напоминающих тех разбойников, которые нас тогда схватили. Они отвязали меня от стула, но мои руки и ноги по-прежнему были связаны тугой веревкой. Мое, размякшее от усыпительного средства, тело один из мужчин погрузил на свое массивное плечо.

Я представляла этот романтичный момент, когда мужчина закидывает меня на плечо, несколько иначе, но что есть - то есть. Сейчас меня больше всего волновала судьба Генриха. Моя смерть заботила меня несколько меньше, нежели спасение от этой части Генриха. Как странно: когда я успела так к нему привязаться, когда я начала думать о нем больше чем о себе...

Меня везли в карете с зашторенными окнами. Я сидела между двумя мужчинами, напротив еще трое мужчин массивного телосложения. Только сейчас я поняла, какая я маленькая и беспомощная против такой груды мышц и белкового мяса.

- Скоро будем на месте. - один из них, выглянул на улицу, чуть отодвинув черную шторку.

Странное ощущение. Такое испытывают свиньи, когда их ведут на убой. Думаю, не такое паршивое, ведь их убивают, не для того, чтобы близкому человеку (...или свинье?) было больно. А будет ли?

Выстрел. Лошади нашей кареты разбежались в разные стороны, повалив карету. Мои спутники начали прикрывать руками голову, а мне было очень неприятно за этим наблюдать - мои руки были связаны сзади. Когда карета плотно легла за один бок, мужчины открыли небольшую дверку и стали поспешно из нее вылезать, подталкивая меня с ними.

После темной кареты, удар яркого солнца сильно ослепил глаза, но увидев человека, напугавшего лошадей выстрелом, мои глаза невольно расширились, а из них потекли слезы.

Генрих был стоял впереди небольшого вооруженного отряда (в котором кстати был и Лори), превосходившего по численности и оружию пятерых моих спутников. Я хотела броситься к нему, но меня опередили. Пятеро достали всё свое вооружение: кто мушкеты, кто сабли, кто классические мечи.

Началась битва.