- Сначала всё же следует попробовать допросить того разбойника, а потом попробовать неделю полежать при смерти, может быть, как раз в это время преступник себя и покажет.

- Угу, на тех отрывочных фактах, что у нас есть, теорию не построишь, да и виновника не найдешь. Но всё же что-то не так...

- Тебя что-то беспокоит? - Генрих из лежачего положения, принял сидячее и теперь внимательно на меня смотрел.

- Не сказать, что беспокоит, такое ощущение, что мы не там ищем, да инициалы, да они оба, что Берен, что Дионесса ведут себя подозрительно, но, когда я за ними наблюдала они вообще не показались мне людьми способными на множество покушений и убийств.

- Это высший свет, тут нельзя быть в ком-то на сто процентов быть уверенным, что люди, которые только вчера мило улыбались и помогали, уже сегодня нальют тебе в бокал отравленное вино. - опять это взгляд в пустоту, от которого мурашки по конечностям, но именно в такие моменты он удивительно красив. Белая кожа, озаряемая светом всего двух свечей, темные волосы, собранные сзади в небольшой хвостик, четкая линия плотно сомкнутых губ, выраженные скулы и черные, как зимняя ночь глаза, всё также смотрящие в пустоту. Невольно мой рука потянулась к нему. Опять. Всегда, когда я вижу такой взгляд хочется заглянуть в его глаза и увидеть там себя, увидеть себя в его черных глазах, отражающих душу.

Когда я очнулась от своих мыслей, моя рука уже была перехвачена и прижата к обжигающей щеке. В моей комнате холодно, из-за того, что она находится на первом этаже, руки и ноги часто оказываются очень холодными, но не тогда, когда к ним прикасаются горячие мягкие губы. Совершенно не такие, какие были ранее, не такие, которые возможно будут потом, настолько идеальные, проходящие путь от кистей до предплечья, от предплечья до плеча, от плеча до шеи, от шеи к подбородку, и наконец сливающимися в мягком поцелуе, которого хочется еще. Руки без какой-то определенной команды, обвивают его шею, а ноги шагают к нему, так, что оказываешь настолько близко, насколько возможно почувствовать его учащенное сердцебиение.

По телу проносится жар, мурашки по спине, отнюдь не от холода. В животе чувство, будто вот-вот упадешь с большой высоты. Страшно и одновременно притягательно, кажется, шаг - полет. И вот уже стоишь в его объятьях, одна его рука зарылась ко мне в волосы, а другая легонько поглаживала спину, интересно, моя гусиная кожа осталась незамеченной?

""Не мне судить о ваших методах..."" окотило меня холодной водой, от чего-то внутренние органы сжались, неприятно так, ""Все эти вертихвостки наверняка жаждут повышения"" вспомнилась мне фраза, некогда сказанная Ами.