В назначенное время переходите в джунгли, выбираете любого понравившегося малыша и воспитываете уже его по всем правилам… Так чего вы лезете к Анчару, Нэш!

Я сочла разумным не отвечать в духе «мне не нравится бездействовать» и просто опустила голову вниз. Ведь многими поколениями адептов давно проверено: раскаяние (или его имитация) – вот лучший аргумент в споре с преподавателем.

Но собеседника это не смягчило.

– Вот и что мне с вами делать, адептка? – сказал он тоном «убил бы сам, но посадят».

Предложение «понять и отпустить» я озвучивать не стала. Психанет. Как пить дать психанет! А потому стою. Молчу. Продолжаю имитацию раскаяния.

Но, видимо, имитирую плохо. Или на Максимусе Медном такие штучки не работают. А жаль. Заплакать, что ли?

– Семь часов исправительных работ, – наконец снизошел до наказания декан. – Искренне надеюсь, что убойный запах навоза и активные махи лопатой поубавят количество дури в вашей голове, адептка. К отработке приступите завтра, после практических занятий.

Я просияла. Это же не наказание, а подарок судьбы какой-то!

Так не придется караулить, пока откроют окна для проветривания вольеров, и идти на отчаянный штурм крыши: мне дадут пропуск в вольеры. И появится законное основание наблюдать за повадками ядожалов. И еще я давно думала проверить, как завры реагируют на музыку. И надо бы не забыть уточнить у ветеринаров, любят ли завры лимоны…

– И не надо так откровенно радоваться! – Декан, кажется, понял, что с наказанием ошибся. – В последний раз повторяю: ядожалы – это вам не звездокрылы. Они не приручаются, Адриана. Они подчиняются сильнейшему. Чуете разницу? И если вы не способны сломить чужую волю и доказать свое лидерство, то никакая даже самая сочная крапива вас не спасет. Короче, Адриана Нэш, матом вас прошу, отстаньте вы уже от ядожалов!

Я была в корне не согласна с мужчиной, но это не помешало мне кивнуть.

– А теперь брысь отсюда.

Поспешно метнулась на выход, пока господин Медный не передумал и не отправил на трудотерапию в библиотеку или столовую. Я уже схватилась за дверную ручку, когда услышала:

Демоны! Неужели одумался?

– Хрен бы с ней, с этой вашей неуемной тягой нервировать взрослые особи… но позвольте узнать, что вот это такое?

И господин Максимус Медный ткнул в кусок ткани, который весь разговор я старательно мяла в руках. Я прикусила нижнюю губу, постояла, подумала и… не придумала ничего лучшего, чем сказать правду.

– Это плащ-невидимка.

– Плащ-невидимка… – повторил декан со вселенской обреченностью во взгляде и вздохнул.

Не знаю, что он там решил относительно моих умственных способностей и психологического возраста, но вслух сказал следующее:

– Идите, адептка. Разговор окончен.

Повторять дважды ему не пришлось.