Музыка, громкая, со смыслом, дорога, сигареты, вот что мне сейчас было нужно. Просто лететь с бешеной скоростью, наплевав на все камеры, гайцов, штрафы и думать о своем. О предстоящей свадьбе с этой… Я не знал, как ее назвать. Погорячился. Она была хороша собой, слишком хороша. Но у меня таких было дохрена, и похуже, и получше. Ничего особенного, выдающегося, только слегка наивный взгляд, за которым пряталось нутро стервы. Жена. В страшном сне не мог представить, что в свои двадцать семь женюсь, еще и на ком попало. Ну что ж дорогая женушка, держись, раз сама этого захотела… Развернувшись на 180 градусов, нарушив все что было можно и нельзя, как, всегда насрав на все, изменил свой маршрут. Старые времена давно прошли и мне ох, как не терпелось познакомиться поближе с будущей женой, прямо сейчас, прямо сию же секунду.

Я завернулась в свой пушистый плед и отпив обжигающий кофе, усмехнулась. Последние три сигареты. Лучше не придумаешь. Будущая жена наследника крупной корпорации, заводов, яхт и всего не перечислить, думает, чем ей поужинать, и сколько мелочи осталось в ее кошельке. Скоро свадьба, а у меня комок в горле и желание послать все к чертовой матери, и смыться куда-нибудь, туда, где меня никто не найдет. Телефон завибрировал на журнальном столике, и я, отгоняя от себя такие мысли, потянулась к нему. Мама.

Не могла похвастаться идеальными отношениями с матерью. Она, конечно, была замечательной женщиной, и они с папой, мне во многом очень помогли, но за это, я выслушивала километры ворчания, которые не всегда были безобидны.

— Что мамуль? Твои коллекторы опять звонили!

— Половина суммы внесли!

— И что? А остальная половина? На старости лет, я на улицу боюсь выйти!

— Мам! Они ничего тебе не сделают! Им нужна я, и главное долг начинает гаситься!

Но маму не так легко было остановить.

— Куда ты опять влезаешь? Ты знаешь этих людей? Что это такое, родители и на свадьбе не будут! А если тебя в рабство или на органы продадут!

— На органы вряд ли, я вся больная, неправильный образ жизни, сделал свое дело! А для рабства, уже старовата!

— Какая ты дура! Лучше бы у тебя рука или нога были больные, но голова здоровая! Ты понимаешь, что ты несешь?

Дальше шла целая тирада про передачу, которую мама смотрела на днях, где у девушки была похожая ситуация и ее продали в рабство. Спорить было бесполезно, я давно к этому привыкла. Пусть ворчит, лишь бы только они всегда жили. Я очень их сильно любила и ценила. А еще прекрасно понимала, сколько они из-за меня пережили, за то, что связалась с этим уродом Максом, вытащив с них столько денег.

— Мамуль прости, мне звонят! Сейчас перезвоню!

Положила телефон и закрыла глаза. Никто мне не звонил, но я больше не могла это слушать, выше моих сил. Я и без нее знала, что я неудачная дочь.