— Проходите, — говорит она и мы с Рустамом идем за ней в дом.

В большой комнате приспущены шторы. Полумрак. В центре накрыт стол и за ним уже сидят люди. Стоит нам войти, все их взоры устремляются на меня. И я понимаю, что многие из них ждали моего прихода.

А мне хочется спрятаться куда-нибудь. Хотя бы за спину Рустама. И я инстинктивно поддаюсь назад. Но Рустам удерживает меня за руку. Показывает на стул, куда можно сесть и садится рядом.

Дальше идет поминальный обед. Я уже была на таком однажды. Когда поминала маму. На девять дней. На другие даты денег не хватило.

Да и тот обед был гораздо скромнее сегодняшнего.

Я задумываюсь, что мне нет и двадцати лет, а я уже побывала на поминальных обедах по обоим родителям. И слезы сами подступают. Чувствую, что сейчас разревусь, и понимаю, что это будет неправильно за этим сдержанным, таким строгим и холодным столом.

— Мне надо в туалет, — шепчу Рустаму.

— Там, по коридору направо, — отвечает он. — Все в порядке?

— Простите, — встаю с места и выхожу из комнаты.

Закрываю за собой дверь и просто стою у стены. Накатывает сразу все: и стресс от нового знакомства, и тяжесть воспоминаний, и ощущение, что большинство за столом не рады меня видеть.

Решаю пока не возвращаться туда. Иду по коридору и вижу открытую дверь. Решаю спрятаться там. Это оказывается кухня.

Захожу и прислоняюсь к холодильнику. Его дверца приятно холодит кожу, даже через одежду. Закрываю глаза и меня немного отпускает.

Но тут я слышу шорох. Открываю глаза — никого. Но шорох повторяется. Иду на звук. За шкафом на коленках сидит мальчик лет десяти и шелестит оберткой от шоколадки. Он сразу же вскидывает на меня взгляд и прячем шоколадку за спину.

Поднимается на ноги и теперь уже грозно смотрит на меня.

— Привет, — говорю я с улыбкой. Я люблю детей.

Он внимательно осматривает меня и только потом произносит:

— Что ты тут делаешь?

— Не твое дело, — бурчит он.

— Ты прав, — соглашаюсь. — Если хочешь, я уйду.

— Постой, — вдруг произносит он и хитро смотрит на меня. — А эта не ты та сука, которая решила забрать мои деньги?

Впадаю в ступор. И даже не знаю, от чего больше: от того, что меня обвинили в желании украсть, или что маленький мальчик назвал меня сукой.

— Вообще, меня Настя зовут, — отвечаю, придя немного в себя. — А тебя?

— Я Данил, — все еще ухмыляясь, отвечает он.

— Что там у тебя, Данил? — киваю ему за спину.

— Вот, — показывает шоколадку.

Он пожимает плечами и протягивает мне упаковку. Отламываю кусок и кладу в рот.

— Ммммм, вкусно. Спасибо, — говорю с улыбкой.

— Только маме не говори, — шепчет Данил и оглядывается на дверь. — Она говорит, что я толстый и мне нельзя есть больше сладкое.

Это признание сбивает меня с толку.