Его рука поднялась, словно сама по себе, и подхватила девушку под локоть. Ее дыхание участилось, а он, ощутив аромат пионов, едва не сошел с ума и нервно облизнул губы в предвкушении поцелуя.

Губы Фрэнсис чуть приоткрылись, и между ними показался кончик розового язычка.

Лукас втянул судорожно воздух, прекрасно понимая, что если немедленно не уйдет, то пересечет черту и возврата уже не будет. Но уйти он не мог.

— Вам действительно необходимо сейчас уйти? — пролепетала Фрэнсис едва слышно.

— Думаю, я мог бы еще ненадолго задержаться, — хрипло ответствовал Лукас. — Если, конечно, вы меня убедите.

В ответ ее ладони легли ему на грудь и очень медленно поползли вверх, в конце концов, руки сомкнулись на затылке, лицо приблизилось и она выдохнула:

— Я постараюсь.

Лукаса вообще-то и не надо было ни в чем убеждать. Их губы встретились, и нежная теплота ее губ лишила Лукаса остатков самообладания. Уже не владея собой, он впился в ее рот, раздвинув языком губы, проник во влажные глубины ее рта и принялся их исследовать. Фрэнсис тихонько застонала, и от этого звука он моментально ощутил сильнейшее возбуждение и изо всех сил прижал ее к себе, не в силах насытиться ею. Она такая мягкая, нежная, так доверчиво льнула к нему. Вкус ее губ был словно горный источник, запах — чуть горьковатый аромат пиона будоражил чувства, мешал думать. Понятно, что Лукасу хотелось большего, но он боялся ее испугать. Она и так, наверное, уже усомнилась в правильности своего решения поцеловать его, и если он не будет держать себя в руках, то оттолкнет ее.

Он не мог сказать, как долго это продолжалось, но в конце концов в его затуманенное сознание вторгся чей-то голос, донесшийся из сада и к Лукасу вернулась способность соображать. Он отстранился и взглянул на нее. Глаза Фрэнсис были закрыты, щеки покрывал румянец, губы, влажные и приоткрытые, немного припухли от поцелуев.

Лукас целомудренно коснулся губами ее лба и отступил.

Девушка открыла глаза. Ее дыхание было тяжелым и прерывистым. Она смотрела на него так, словно перед ней было некое божество, а вовсе не мужчина из плоти и крови. Она подняла чуть дрожащую руку и коснулась подушечкой пальца его губ, в глазах у нее полыхнуло смятение.

— Н-наверное, мне лучше уйти, — прошептала Фрэнсис.

Лукас кивнул, отчаянно надеясь, что сумеет прийти в себя раньше, чем покинет библиотеку, и постарался отвлечься от грешных мыслей и не обращать внимания на боль в паху. Ничего не приходило в голову. Ах да…

— Прежде чем вы уйдете, могу и я задать вам один вопрос?

Фрэнсис кивнула и на мгновение зажмурилась, словно пытаясь осмыслить происшедшее.