Лукас уже полулежал на кровати Белла.

— Я же не сказал, что ему обязательно идти, как лорду Кендаллу, — пояснил Белл. — Полагаю, будет лучше, если он опять перевоплотится в лакея Лукаса. После того как протрезвеет, конечно. А для этого, друзья, помогите мне дотащить его до ванной комнаты.

* * *Спустя три часа, после нескольких ванн с холодной водой для головы, Лукас почти пришел в себя, но Белл так и не смог убедить его явиться на ужин в образе лакея. Клейтон к тому времени уже ушел заниматься гостями, а Уорт удалился в конюшню, предварительно пожелав другу удачи.

Белл, надевая ливрею, объявил:

— Мне пора: надо помочь лорду Копперпоту одеться к ужину. Поторопись и ты.

— Я все-таки не понимаю, зачем мне опять рядиться лакеем? — спросил Лукас. — Фрэнсис узнает меня немедленно. Кроме того, все равно слишком поздно: ты слышал, что сегодня сэр Реджинальд и Фрэнсис объявят о помолвке.

Белл поправил воротник и аккуратно разгладил ливрею.

— Причин множество. И вообще: перестань ныть и включи голову! — разозлился Белл. — Вот я на твоем месте ни за что на свете не пропустил бы этот ужин — в любом облике — и сделал все возможное, чтобы женщина, которую я люблю, не отдала свою руку другому.

Глава 30"

"Фрэнсис вошла в столовую после того, как закончилась торжественная встреча принца-регента. С прибытием Джорджа стандарты приема стали более официальными. Принц вошел в столовую с леди Клейтон, а лорд Клейтон сопровождал одну из принцесс — сестру Джорджа, приехавшую с ним. Фрэнсис, как дочь барона, стояла в самом конце очереди, в соответствии с местом на социальной лестнице.

Пока гости активно обсуждали происходящие события: одни — прибытие принца, другие — внезапное появление лорда Кендалла, — Фрэнсис сидела в дальнем конце стола и, будто в трансе, смотрела в стену. Сэр Реджинальд сидел справа от нее, мать и отец — слева. У Фрэнсис совершенно не было аппетита, да и само присутствие на ужине было под вопросом, если бы не Альбина, которая с помощью каких-то примочек привела ее лицо в мало-мальский приличный вид, хотя глаза все еще оставались красными.

Фрэнсис простила горничной предательство, да и что ей оставалось. Кроме того, какая теперь разница: все равно очень скоро будет объявлено о ее помолвке с сэром Реджинальдом.

Мать настояла, чтобы Фрэнсис надела свое самое дорогое платье, купленное специально к сезону. Это было светло-розовое, облегающее фигуру чудо портновского мастерства с пышными рукавами, завышенной талией и кружевом вокруг зоны декольте. Несомненно, леди Уинфилд купила его в кредит, который теперь предстояло выплачивать сэру Реджинальду. От мысли о рыцаре Фрэнсис начинало подташнивать.