Матвей не любил и не носил длинные сорочки.

Женщины обожают наутро надевать рубашки мужчин, с которыми у них прошлой ночью был секс. Матвей давно это заметил. Права на данного субъекта они еще не предъявляют, но уже считают его своим. А там и до ее зубной щетки в стаканчике недалеко.

Впрочем, вряд ли у Елены возникнет желание после своего дворца переехать к нему в хижину. К ней он перебираться не собирался. Значит, ему не придется ничего выдумывать, чтобы расстаться с ней.

— Яичница? — спросила Елена, с конфузливой улыбкой глядя на него.

Она понимала, что не должна была надираться вчера до состояния нестояния, но раз уж это случилось, то нечего рвать на себе волосы.

Елена не собиралась ни в чем обвинять Матвея, хотя он и воспользовался ее слабостью.

А как этот капитан мог устоять перед настолько красивой женщиной? Он же мужчина, а не пень трухлявый. Тем более что Елена напросилась к нему домой еще до того, как у нее отключилась голова.

— Ничего у тебя квартирка, — сказала она.

— Ни грамма. Неважно, где человек живет, главное — как. — Елена хотела сказать еще что-то, но поморщилась от боли.

В состоянии тяжкого похмелья даже слова даются нелегко.

Он взял ее за руку, подвинул стул, усадил за стол, поставил перед ней тарелку с яичницей, достал из холодильника банку пива. О себе Матвей тоже не забыл. Сам он отхлебнул прямо из банки, а Елене налил в кружку.

— Я не буду, — заявила она и покачала головой.

— Нельзя опохмеляться. Так можно и спиться.

— Вчера надо было думать. Пей!

Она зажмурилась и сделала глоток, второй, третий, четвертый. Глаза Елены раскрылись, на лице заиграла улыбка.

Матвею даже пришлось отобрать у нее кружку.

— Закусывать надо! — Он вложил ей в руку вилку.

— Это тоже. — Она кокетливо улыбнулась.

— Извини, если что не так.

— А что не так? — Елена снова припала к кружке.

На этот раз Матвей не стал останавливать ее.

— Вдруг ты заявишь, что я оказываю на тебя совершенно недопустимое психологическое воздействие?

— Оказываешь. Но я заявляю это только тебе.

Ее лукаво-веселая улыбка наводила Кириллова на тягостные размышления. Матвей не хотел, чтобы Елене понравилось у него. Он не желал серьезных отношений с ней. Дело не в Елене, а в нем.

Он профессиональный сыщик и такой же холостяк.

— Заявление принимается? — спросила она.

— Я могу и отказать.

— Было бы заявление, а причину всегда можно придумать.

— Тебе надо на работу? — Она нахмурилась, намекая на возможную причину.

Он взял ее за руку и легонько потянул на себя, увлекая за собой. Она послушно пошла за ним и ничего не сказала, когда он расстегнул пуговицы на той самой рубашке. Елена лишь шаловливо улыбнулась, когда Матвей уложил ее на спину.

Она уже немолодая, но свежая и упругая.