Вот я тут и оказался.

— Да я понимаю. У кого Ира работала, на того и подозрения!..

— Я смотрю, ты толковый парень, Рома. Ничего, что я на «ты»?

— Нет, ничего, — усмехнулся Зеленин.

Дескать, какое воспитание может быть у мента с его собачьей работой?

Матвей хорошо помнил себя в молодости. На гражданке, в армии, в школе милиции он мог запросто начистить физиономию любому за такую небрежную ухмылку. Кириллов был несдержанным, хулиганистым, любил подраться, но годы и служба брали свое. Работа у него действительно собачья, но ведь он же не какая-то дворняга, чтобы лаять из-за сущих пустяков. Матвей — опытный волкодав, сдержанный в своих эмоциях. Пустяком его из себя не выведешь, но, если вдруг что, в глотку он вцепится мертвой хваткой.

— Значит, Ира у вас тут работала. — Матвей сел на скамейку перед фонтаном, достал из кармана пачку сигарет: — Будешь?

— Нет, не курю. — Парень отрицательно покачал головой, сел рядом, скрестил вытянутые ноги.

Зеленин не курил, Елена Евгеньевна вроде бы тоже, но в доме нашли пачку «Вог» с десятком сигарет.

Обычно антисобачью смесь делают из крепкого табака, а лучше всего — махорки, но и «Вог» за неимением лучшего тоже подойдет. Образец табачно-перцовой смеси сейчас находился на экспертизе, поэтому рано еще о чем-то говорить.

— А ты кем работаешь? — спросил Матвей.

— Охраной я занимаюсь.

— А как Елена Евгеньевна тебя наняла, если ты без лицензии?

— Так вот и наняла. — Парень смотрел куда-то в сторону.

— За красивые глаза?

— А это имеет какое-то отношение к делу?

— Имеет. Дело такое серьезное, что к нему имеет отношение все. Когда ты познакомился с Еленой Евгеньевной?

— В позапрошлом году.

— Это мое личное дело.

— Твое личное дело, Рома, будет лежать в сейфе у начальника колонии, когда ты туда попадешь, — спокойно потягивая сигарету, сказал Матвей. — А ты можешь там оказаться.

— Что-то ты не то говоришь, капитан.

— Ты уже был в зоне? — невозмутимо спросил Матвей.

— От этого дела не зарекаются. Если вдруг туда угодишь, не советую тамошним операм тыкать. На зоне с этим строго!

— Да не собираюсь я туда. Алиби у меня.

— Видеозапись может быть смонтированной. Это не так уж и сложно.

— Для специалиста — может быть, но я не из их числа.

— Это ты так говоришь, а как на самом деле, я не знаю.

— Не монтировал я ничего, зря вы так.

— Экспертиза покажет. А пока что я в твое алиби верить не могу. Да и не в том дело. Ты вот почему-то уверен в том, что Ирину могли убить только ты и Сумарокова. А я, например, думаю, что это мог сделать и кто-нибудь другой.

— Я в этом не уверен.

— В том, что ее убил кто-то другой?

— Нет, в том, что ее убили мы. — Парень нервно мотнул головой. — И не надо меня путать!

— Я не путаю, а уточняю.