Это точно кафе, а не какой-нибудь ресторан? Резные деревянные столики и стулья мягких кофейных оттенков приятно удивляют. У этого незнакомца определённо есть вкус. Моему мужу, сколько помню, было плевать на эстетику.

Мы занимаем место, и к нам тут же подходит лакей.

— Добрый вечер, — приветствует, кланяясь мужчине, а потом мне. — Что желаете?

Брюнет смотрит на меня, уступая заказывать первой.

— Чашечку горячего какао, — говорю и, видя удивлённый взгляд мужчины, добавляю: И… малиновый бисквит. Это всё.

Брюнет усмехается, и неожиданно на его щеке появляется привлекательная ямочка. Надо же.

— Мне как обычно — чашку чёрного чая.

Понимаю, что мистер элегантность здесь бывает довольно часто, чем ещё больше вызывает интерес к своей персоне. Странный интерес.

Лакей уходит, а я втягиваю в себя воздух.

“Вишен, что ты делаешь? Твой муж умер всего месяц назад, а ты прогуливаешься с незнакомыми мужчинами?”

Желание убежать было самым благоразумным. Но уже поздно. Там, на лугу, это просто был стресс, а сейчас он сходил, и всё казалось нелепым. Но разве мне предложили что-то неподобающее? Нет. Мужчина решил извиниться за поведение своей собаки, так что же я так нервничаю?

— Вы можете не стесняться и заказать что-то ещё, — предлагает брюнет, нарушая затянувшееся молчание.

В отличие от меня, он спокоен, как спящий вулкан, а я ерзаю будто на раскалённой сковороде. Расслабься уже, Вишен, выпьешь какао и распрощаешься. Ничего особенного.

— Я приношу ещё раз свои извинения за Вайта…

— Да, ваш пёс довольно импульсивный. Ничего страшного, всего пара царапин, — отвечаю я, стараясь не задерживать на нём долгого взгляда, который, как назло, не прочь задержаться. Куда подевалось всё моё возмущение? И что за нотки смущения в моём голосе?

— Царапин? — переспрашивает и опускает взгляд на моё декольте, ища ту самую пресловутую царапину, а меня бросает в жар.

— Дайте посмотреть, — тянет руку.

— Что? Нет, — кладу ладонь на свою грудь, прикрываясь.

— Ваша ладонь, дайте посмотреть, — берёт мою кисть, а не то, о чём я было подумала.

Я замираю, когда он разворачивает ладонь, касаясь моей кожи своими горячими пальцами, отчего внутри живота всё замирает. Обескураженно моргаю, пока брюнет занят рассмотрением моих ран.

— Я же говорю, ничего серьезного, — ненавязчиво высвобождаю руку, в то время как сердце начинает биться быстрее.

А мужчина продолжает пристально смотреть на меня. Вернувшийся лакей прерывает зрительный контакт.

— Приятного вечера, — кланяется он и уходит.

— Вы врач? — спрашиваю я, берясь за фарфоровую чашку, прогоняя странные неоднозначные чувства, которые вспыхнули так некстати.

Мужчина берёт свою чашку с позолоченной ручкой.

— Нет. Я — следователь.