— Может, воды, госпожа?

— Боже, Пэкк, обозначай хоть как-то своё появление, до сердечного приступа скоро доведёшь.

— Простите… — виновато опустила взгляд девушка.

— Да, подай, пожалуйста, стакан воды, — всё же он действительно сейчас не помешает.

Весь оставшийся день был испорчен, я пыталась заняться своими делами, вышла в сад и даже взялась пересаживать в новый красивый горшок свою любимую розу. Вот только без конца прислушивалась, ожидая услышать звонок от Сарманта. Телефон упрямо молчал. Ещё бы, после той ситуации господин следователь поумерит своё любопытство.

А что, если он жалеет? И не хотел этого?

Теперь, ко всему прочему, в сердце вкралось и сомнение…

За весь день не было никаких звонков, никаких внезапных визитов, и ужин я провела в одиночестве. Отправилась спать совершенно измученной с тенью мрачности. Хотелось просто поскорее уснуть. Приняв душ, надев лёгкую сорочку, открыла балконную дверь, чтобы пустить в душную комнату немного воздуха, забралась под одеяло. Постель как никогда ощущалась пустой и холодной, такой же чужой, как и эта комната и весь дом. Фитол-Холл никогда мне не принадлежал, и сейчас стены будто дышали отчужденностью.

В таком неважном состоянии я задремала и проснулась от странного шелеста.

Открыла глаза, повернув голову, посмотрела в сторону окна, куда задувал лёгкий ветерок, тревожа тюль, и замерла. Вслушалась.

Только ничего не последовало. Значит, приснилось.

Легла обратно, но уснуть сразу не удалось, наблюдала, как странные тени играют на потолке, наверное, от ветра, но я никогда не замечала подобного. Повернувшись на бок, подобрала под себя одеяло, закрыла глаза. Думала позвать Пэкк, чтобы та посидела, пока я усну.

Очередной шелест заставил одеревенеть. Медленно повернулась, но ничего подозрительного не заметила.

Может, дикий зверь забрался в сад? Нужно закрыть балконную дверь.

Откидываю одеяло и поднимаюсь, пробегаю быстро к ней и берусь за дверную раму, но не успеваю захлопнуть её, как на меня падает что-то тёмное и тяжёлое.

— Ай! — глухо вскрикиваю и взмахиваю руками, чтобы высвободиться, и пока скидываю с себя какое-то покрывало, меня грубо толкают вглубь комнаты, к самой кровати.

Потеряв равновесие, я падаю, и, конечно, не на кровать, а рядом, больно ударившись бедром о её край.

Отбрасываю покрывало и ужасе вскидываю взгляд. Передо мной возвышается человек, одетый во всё чёрное, мужчина, высокий, мускулистый, лицо закрыто какой-то тряпкой, только глаза в прорезях сверкают. Я раскрываю рот, чтобы закричать и позвать на помощь, но мужчина подаётся вперёд и приставляет что-то леденяще холодное мне к горлу.

Он не сказал ни слова, но я и так поняла, что если издам хоть один звук, то поплачусь.