Мужчина сузил глаза и посмотрел в сторону, он не спешил выполнять просьбу.

— Вы укрывались в доме Сарманта, прятались, пытаясь уклониться от ответственности. Выходите, леди Лонрэйт, — сухо бросает он, не давая другого выбора.

Внутри всё звенит от безысходности и бессилия. Такого позора мне ещё не доводилось испытывать, появляться в таком виде перед всеми.

На миг прикрываю веки, собираюсь с остатками самообладания. Я всегда была одна в тяжёлых ситуациях, и сейчас меня никто не спасёт.

Открываю глаза и выхожу из машины. Холод тут же сковывает тело, с хмурого неба одна за другой падают первые снежинки, обжигая кожу на щеке и губах. Вот и первые морозы.

Поёжилась и хотела обнять себя руками, чтобы согреться, но наручники не дали.

— За мной, — командует охране Наб.

Я шагаю за законником, пытаясь пройти через толпу. Стараюсь не смотреть ни на кого, но резкие слова долетают до слуха, заставляя поднять голову.

— Убийца, — произносит кто-то из родственников Лонрэйта.

Ком подступает к горлу, глаза затуманиваются слезами непонятно от чего: то ли от холода, то ли от жестоких обвинений, которые сыпятся на меня со стороны. Совсем не справедливых.

— Пусть отвечает за свои деяния!

Нам буквально преграждают путь и не дают пройти так быстро к зданию. Многие лица мне были совершенно не знакомы, да и разбираться я не могла, отчаяние и обида закружили в водовороте. Наб, который шёл впереди, что-то отвечал им, но его мало кто слушал, всё внимание было на меня.

На глазах поднимался хаос и волнение в толпе. И я поняла, что здесь были и журналисты. Кто-то схватил меня за плечо и грубо дёрнул, заставляя повернуться.

— Всё. Все доказательства переданы и вступили в силу, — оглашает глава, закрывая папку.

Я нетерпеливо бросаю взгляд на часы.

— Была проделана огромная работа за одно утро, поздравляю вас, господин Сармант, — протягивает для рукопожатия руку главный прокурор Ветенбера. — Честно говоря, раскрыть преступление прямо в здании законоправления — такое впервые за всё время существования столицы, — довольно усмехается.

Да, всё прошло более чем гладко, госпожа Лонрэйт созналась сразу, и всё потому, что держала злость на Вишен. Как оказалась, она наведывалась к ней вчера и получила отпор. Я задумался, её магия повела себя неоднозначно. Вопрос только почему. Где-то в глубине ответ был, но хорошо обдумать это не было времени. Ещё предстояло много возни с делом семьи Лонрэйт.

— А это ещё что? — глава повернулся к окну.

Я повернулся к окну и заглянул в него. Там, внизу, скопилось много народу, непонятно, по какой причине, но, когда я выхватил взглядом хрупкую женскую фигуру со светлыми волосами в окружении законоправников, всё внутри окаменело.

Разворачиваюсь и широким шагом покидаю кабинет главы.