Но что я сделала не так, я все еще не понимала…

Мама сообщила, что Хопкинсы все еще не отказались от идеи породниться, но решили отложить обсуждение помолвки еще на год, чтобы, как они выразились, невеста немного повзрослела!

Я пренебрежительно фыркнула, как только услышала эти слова. Они думают, что я ребенок? Да я понимаю все лучше, чем они, все вместе взятые! Впрочем, мой ярлык «дурочки» все-таки принес какое-то благо: теперь и отец, и ухажер оставят меня в покое еще на целый год. И мы с Джошем, наверняка, сможем, помириться, и все станет, как прежде!

С этим позитивным настроем я пошла искать Джоша.

Его нигде не было, хотя я обыскала весь дом, и только кухарка смогла сообщить, что он сейчас в конюшне и помогает конюху чистить лошадей. Это было наказание от отца: он заставил брата ежедневно выполнять множество грязной работы по дому, чтобы, как он выразился, «прибавить бездельнику ума»! Меня же наказали лишь запретом выезжать в город в течение месяца.

Когда я подходила к конюшне, то заметила двух молоденьких служанок, отчего-то усиленно перешептывающихся и так задорно хихикающих, что дико захотелось узнать, в чем же дело.

Они заглядывали в конюшню и стыдливо прикрывали глаза. Подойдя сзади, я выглянула из-за их спин.

В конюшне, среди стойл, лошадей и сена, находились двое: старый приземистый конюх и мой братец Джош. Они были обнажены по пояс, потому что от интенсивной работы сильно потели. И если старик выглядел без рубахи немного жалким, то Джош просто блистал своим совершенным телосложением! Я и сама, как служанки, уставилась на него, глубоко потрясенная и восхищенная его красотой. Широкие плечи, красивая мускулатура, плоский накачанный живот… Я и не догадывалась о том, каким он стал… привлекательным?

И когда это он успел нарастить такие мускулы? У папы никогда таких не было, разве что в молодости…

Служанки заметили мое присутствие и, испугавшись, тут же убежали прочь.

А я так и осталась стоять на месте, не отрывая взгляд от брата, который лихо размахивал щеткой и гладил коня по могучей спине.

Наконец, он заметил меня и смутился своего вида. Он попытался найти свою рубаху, но она где-то потерялась в сене, поэтому Джош махнул мне рукой на выход и крикнул:

Но я отрицательно покачала головой, как будто была совсем не в себе.

Тогда он решительно сцепил губы и подошел ко мне в том виде, в каком был. Я уже вблизи с жадностью всматривалась, как перекатываются его мышцы под гладкой кожей, а потом и вовсе протянула руку и провела ладонью по его груди. Джош отшатнулся от меня, как ужаленный, и тут я словно очнулась.

— Аннабель! Что ты вытворяешь среди бела дня??? — прошипел он, отчего-то тяжело дыша, а на меня начало нахлынывать запоздалое смущение.