А почему Делла не приглашает его на встречу с семьей? Есть ли у нее вообще семья? Мать, отец, братья, родственники – ну не может же человек в вакууме существовать? Кто они, где? Почему не приходили в госпиталь? Когда Делла с ними общается?

Какого хрена рядом с ней только Манкель маячит, как хуй во лбу?

- Алло? Ты молчишь или нас разорвало? – настороженно спросил отец.

- Что – да? Придешь? С девушкой?

Стэн с ужасом взирал на разверзшиеся перед ним глубины. Все это время он вообще не думал о Делле как о самостоятельной личности, которая живет собственной жизнью. Она существовала только как дополнение к Стэну Паттерсону.

Какие у Деллы интересы – и сможет ли Стэн их разделить? Как она живет – и впишется ли в эту жизнь Стэн? Нравится ли ей Стэн? Хочет ли она Стэна? Все, что не входило в этот узкий круг вопросов, не имело значения.

Блядь. Блядь-блядь-блядь-блядь-блядь.

Манкель говорил, чтобы Стэн спросил о… черт, город какой-то, там что-то важное произошло. И нет, Стэн нихуя не спросил.

Делла же была стражем. Почему ушла? Какого хера за ней потащился Манкель – или это она за ним потащилась?

- Да, пап, мы придем, - Стэн пялился в пространство пустым взглядом.

– Принесем пирог или что-то вроде того.

Почему пирог? Какой пирог?

- Стэн, я так рад… - отец замешкался, неловко откашлялся и радостно засопел в трубку. – Все будет хорошо, вот увидишь. Я не буду лезть в личное, просто хочу, чтобы мы все познакомились. Все будет хорошо.

- Конечно, пап. Извини, мне тут надо… Пока, - скомкал разговор Стэн и, едва дождавшись ответного «Пока», сбросил звонок. И увидел, что на второй линии терпеливо ждет Делла.

Зная вкусы Деллы, Стэн ожидал, что елка будет пиздец, и внутренне с этим смирился.

Но реальность в очередной раз не оправдала ожиданий, и елка оказалась самая обычная: в меру высокая, темно-зеленая и разлапистая. Она вкусно пахла хвоей, жизнерадостно кололась и пачкала пальцы живицей. При этом была она насквозь искусственной – от шершавого, липкого ствола до острых иголок.

- Что я, совсем мудак – живое дерево ради традиций убивать? – оскорбилась на вопрос Делла, подумала и уточнила: - Если уж я и грохну кого-нибудь ритуально, то точно не елку.

Игрушки тоже оказались совершенно обычными – ну, насколько могут быть обычными волшебные вещи.

Легкие, как мыльные пузыри, воздушные шары меняли цвет, стеклянные часики тикали, и раз в час из них выпрыгивала крохотная кукушка, объявляя, сколько времени осталось до рождества. Снеговик казался вылепленным из снега – а может, таковым и являлся. Сжимая его в ладонях, Стэн чувствовал, как проминаются и сочатся водой сбитые до ледяной крепости неровные шары, а когда отпускал, на глянцево-белой поверхности не оставалось следов пальцев.

Последним из коробки Стэн достал стеклянного рыцаря.