Через минуту двое из нападавших вышли и заняли позицию у дверей, один из них безуспешно пытался остановить кровь, хлещущую из носа. Никаких объявлений или сигналов тревоги не последовало.

Нет, то, что делали эти типы, не могло быть одобрено официально.

Лора Кенеси имела четкие понятия о законности и своих обязанностях по отношению к согражданам. Достав инжектор и прикинув расстановку сил, она легкой походкой вошла в двери блока. Вести себя, как тот капитан: заметить чужаков на третьем-четвертом шаге, равнодушный взгляд слегка задерживается при виде крови, бровь вздрагивает "ну, надо же!". Шаг замедляется у дверей пятой каюты слева, рука тянется к полоске магнитного ключа, высовывающейся из-за выреза обтягивающего комбинезона, но достает из-за декольте не ключ, а маленький блестящий инжектор. Еще один шаг и она уже на дистанции поражения. Инжектор выплевывает два облачка сильнодействующего наркотика, даже если этим парням удалось вовремя задержать дыхание, средство все равно попадет на кожу. Они не успели и обмякшими тушками повалились на пол. Теперь — выждать десять секунд, за которые аэрозоль распадется на безобидные компоненты.

Лейтенант Кенеси сдвинула в сторону потерявшего сознание человека и решительно, три раза постучала в двери каюты.

На космической станции, пусть даже такой большой как Инкон-орбитальный, очень мало мест для уединения. В плотно заполненном людьми и техникой объеме нет естественной смены дня и ночи, а в конструкцию не заложены уровни или коридоры, которые персонал посещал бы менее чем два-три раза в сутки. Есть, конечно, регенерационный отсек, но что за удовольствие уединяться в месте, где нельзя находиться без изолирующего противогаза? Предвидя дефицит конфиденциальности, строители станции возвели в принцип неприкосновенность жилища — "Мой дом — моя крепость!". И, хотя назвать крепостью тесные жилые каюты можно было лишь при большой фантазии, правило соблюдалось неукоснительно. Случаи, когда станционная полиция врывалась в чей-нибудь дом, можно было сосчитать по пальцам, и вызваны они были, как правило, подозрениями в скоропостижной кончине обитателя апартаментов.

Поэтому, когда дверь каюты начала открываться, без звонка и без моего сигнала, я мгновенно сгруппировался и врезал входящему ногами куда-то в район головы.

Драка была короткой, но выразительной. Быстро встать мне помешало одеяло, оно же и защитило от выстрела электропистолета, почти (током все же долбануло). Нападающие сумели притиснуть меня к постели и надеть наручники. Двое из них вышли, двое остались, поскольку для пятерых в каюте элементарно не хватало места.

Предводитель налетчиков, отличавшийся от коллег возрастом и неожиданно приятными четами лица, зловеще улыбнулся.