Не проехала я и получаса, как мой желтопузик начал очень громко разговаривать на непонятном мне языке. Да так разговорился, что из-под капота пошел дым, затем резкий скачок и машина заглохла. Единственный во всем этом плюс, так это то, что я не шмякнулась в очередной раз башкой.

***

Итого мы имеем: разряженный телефон, сломанный или, проще говоря, плохо собранный желтопузик, в салоне которого все провонялось едким дымом, я вновь одна на дороге, только ко всему этому добавился еще такой маленький факт, что я в полной темноте. Ну и как же я забыла самый важный факт — он женат.

Сволочь! Подумать только, меня сейчас могут сожрать голодные звери, обокрасть и изнасиловать какой-нибудь урод, а я думаю о том, что этот гад женат и вовсе не вдовец, еще и шлюху эту любит… А может все-таки не любит? Нет, скорее всего любит, наверное, поэтому и баб-то было раз два и обчелся, для разрядки. Да уж, не такую картинку я рисовала в своей голове.

Вышла из дурно пахнущего салона авто и пройдя несколько шагов от машины, совершенно не заботясь о том, что так нельзя, посадила свою многострадальную задницу на холодную землю. А может не любит? Давай, Аня, иди в лес, найди, блин папоротник и погадай, любит или нет.

А может гадать и не придется, неужели кто-то решил остановиться?! Кажется, мое лицо загорается от радости, и я тут же вскакиваю с места, но как только понимаю, чей передо мной автомобиль, сажусь обратно. Хотя, черт возьми, кого я обманываю?! Я же рада. Ехал-то явно за мной!

— Мне кажется, это судьба, — выходит из машины и, медленным шагом подходя ко мне, начинает Илья.

— Когда кажется, креститься надо, — только не улыбайся, Аня, только не улыбайся! Вспомни, что он гад.

 — Дайте угадаю, Илья… как вас там, Дмитриевич, вы полетели на машине сломя голову, для того, чтобы найти мою душеньку и стрясти с меня пятитысячную купюру?

— А ты о чем сейчас? — присаживаясь напротив меня на корточки и приподнимая бровь, интересуется Илья.

— О деньгах, которые дал мне твой сын, чтобы я добралась до города.

— О как. Не знал. Ну ничего, будешь должна.

— Конечно. Верну, когда доберусь до дома.

— Можешь не возвращать, возьму с тебя натурой.

— А вот это видал? — складываю пальцы, демонстрируя Илье смачную фигу, на что он лишь ухмыляется и сильно сжимает мою ладонь.

Ну гад, до чего же красивый, особенно сейчас под светом фар, в этой простой джинсовой куртке и белой майке. И я только сейчас понимаю, что мы одеты с ним одинаково. Эх, а может и вправду судьба моя… женатая.

— Девушкам не стоит показывать такой жест.

— Да пошел ты, — одергиваю руку, вспоминая из-за чего здесь оказалась и вновь становится гадко.

— Ань, все, что она тебе сказала, это неправда.

— Да что ты? Ты сам мне сказал, что твоя жена умерла! А ведь она жива.