— Не понимаю, как ты дожила до двадцати одного года и до сих пор цела и невредимая. Пошли давай.

— А на руки?

— Чего?

— На руки ты меня взять не собираешься?

— Ты только что ногу разрабатывала.

— Я соврала. Я скакала на здоровой ноге, чтобы узреть бабу, к которой ты пихаешь своего сына.

— Ну точно шиза.

— Мне интересно с кем ты постоянно оставляешь бедного мальчика, — Илья лишь фыркает в ответ.

— Считай, что поверил. Давай больше без самодеятельности.

— Ага. Только на ручках, пожалуйста, до машины меня занеси.

— Тут три шага, не борзей, — открывает мне дверь заднего сиденья, но вместо того, чтобы сесть куда он мне предлагает, я скачу на одной ноге к переднему.

— Отойди, джентльмен хренов.

Илья пропускает меня вперед, а сам садится на свое место.

— Иногда мне кажется, что ты нереальная, Ань.

— В каком смысле?

— В прямом. Ты шмякнулась головой с приличной силой, но тут же скачешь подглядывать за незнакомой бабой, что это вообще такое?

— Любопытство.

— Ну и как? — выезжая со двора, интересуется Илья. — Утолила свое любопытство?

— Вполне. Сделала несколько выводов.

— Позволь узнать каких?

— У твоей Екатерины такого размера нос, что им можно спокойно вспахивать картофель. Ну а если наступит конец света, то с помощью ее ляжек можно продержаться месяц, другой. Только мне кажется, они будут горчить, надо их лучше промариновать, — Илья поворачивается ко мне, внимательно рассматривая мое лицо, а потом выдает то, чего я меньше всего ожидала.

— Интересные выводы, Анечка, — впервые называет меня так, еле сдерживая улыбку. — Только это не Катя, а ее старшая сестра. А у Кати все замечательно и с ляжками, и с носом.

— Ну главное, чтобы тебе нравилось, — отворачиваюсь к окну, в очередной раз понимая идиотизм всей этой ситуации.

Я с отбитой дважды головой, однозначно ушибленной ногой и обгоревшим телом совершенно точно двинулась крышей. Черт, я реально собиралась вывихнуть себе ногу, чтобы остаться у Ильи? Да что со мной происходит?! Пальцем щелкни, Стрельникова, и слетится рой этих козлов, да покраше будут, и помоложе, и побогаче, на кой черт мне сдался этот бородач? Поворачиваю голову, рассматриваю профиль Ильи и никак не могу найти ответ на свой вопрос. Ну что в нем может меня привлечь? Бред какой-то.

— Чего лицо кривишь? Больно?

— Да. И я не хочу к врачу, я их не люблю.

— Очень смешно. Если мне память не изменяет, ты сама будущий врач.

— И что, я обязана любить себе подобных? Какая чушь. Ты любишь фермеров, Илья?

— Все, все, я понял. Давай не начинать этот словесный поток, — выставляя руку вперед, просит Илья.

Отлично, он мне еще и рот закрывает. Ну все, если сам не возьмет меня на руки из машины, без моего напоминания, значит сегодня же уеду, уж лучше позориться перед папой, нежели перед этим.