Совсем не к тому, который я приметила, как только вышла наружу. Бородач приоткрывает дверь и пропускает меня первой. Я и шага толком не успела сделать, как увидела женщину лет тридцати пяти с большим ножом, скорее напоминающим топор, а рядом с ней большой стол, на котором лежат… ребра. Много ребер! Какие-то органы, похожие на увеличенную печень, почки. Нет, не может же такое твориться в реальном мире?! Это же не кино и не программа «Криминальная Россия». Хотя почему нет? Я же видела чью-то волосатую голову у бородача в руках.

— Ну наконец-то, пришел, — улыбается женщина, закидывая в мясорубку кусок… мяса. — Кишки будешь мыть? Или утрамбовывать?

Что отвечает мой бородатый палач я не слышу. В голове бьет набатом-кишки! Топор, тетка-союзница, которая разделывает похищенных людей, а потом их перерабатывают в этом домике. Взглянула на тазик с замоченными органами и дальше мой тумблер вырубился. Перед глазами полная темнота.

***

По моим неясным ощущениям, лежу я снова на тахте. Скорее всего времени прошло совсем ничего. Радует то, что я не ощущаю боли и все конечности точно на месте. Проблема в том, что я точно ощущаю чье-то присутствие и почему-то у меня нет уверенности, что это бородач. Но больше я глаза не открою, иначе умру от страха, который и так парализовал все мое тело. Я вновь ощущаю, как на тахту кто-то сел и как-то странно дышит. Дальше больше-мне тычут, судя всему, пальцем в живот. Не больно, но ощутимо. Очень странно стучат, как будто перкутируют размеры печени. От живота переходят к грудине и поднимаются к шее. Потом все резко прекращается, и я слышу шевеление на тахте. Этот кто-то точно встал. Сглатываю, потому что ощущаю, как начинают копошиться у меня в волосах и скручивать пряди волос. Ясно, я еще и лысой останусь напоследок, и кто-то будет носить мои волосы на себе. Твари! Лучше бы больше срезала в салоне.

Когда я уже мысленно представила себя лысой, изнасилованной, а потом убитой, мои волосы оставили в покое и так сильно нажали на лоб аккурат в место удара, что моя хваленая выдержка помахала рукой. Я тут же распахнула глаза и увидела перед собой мальчика лет пяти. Голубоглазенький, хорошенький ребенок, но худенький. Оглядела его с ног до головы и в глаза бросились его худенькие ножки, аля спички. Я уставилась на него, он на меня, и каждый из нас не произносит и звука, лишь пристально друг друга рассматривает. А еще помимо того, что он худенький, он чумазый. Личико в грязи, коленки тоже. Даже кажется стерты немножко.

— Боже мой, они еще и детей крадут, — вскакиваю с тахты. — Как тебя зовут, маленький? — мальчик смотрит на меня, кажется, не осознавая мой вопрос. — Ты не умеешь говорить, да? Ладно, не бойся. Сейчас вместе подумаем, как отсюда выбраться, да?

Ребенок даже не кивает, а недоуменно смотрит на меня.