Он выслушал очередные напутственные слова и ушел, понурив голову.

Это теленок был непрошибаем, однако Берти его не уволил — в последнее время ему все чаще хотелось быть хорошим.

Впрочем, это не распространялось на Чингиса и Царика. Этих людей Филсберг считал своими личными врагами, и теперь он был просто уверен, что они «начал и первые».

После Шварцвальда зашла Зизи Стриж. В отсутствие босса она выполняла роль руководителя. Теперь, когда Бертран вернулся, Зизи снова возвратилась к роли недоростка, злоупотребляющего алкоголем и крепким табаком.

Они поговорили несколько минут, и Зизи, отчитавшись, ушла.

Филсберг поправил парик, затушил окурок сигары и взялся за телефон. Подходило время важного звонка.

— Мистера Роджера Поупа, пожалуйста, — попросил он и замер с трубкой в руке. — Да, мне назначено — он ждет моего звонка.

Вскоре Берти услышал знакомый голос:

— Я говорил с одним человеком…

— Ну? — нетерпеливо откликнулся Филсберг.

— Он сказал, что это дело провернуть можно, но только по-быстрому. Взяли, расплатились и по норам…

— Ну так понятное дело… — начал было Бертран, однако Джи его прервал:

— Не знаю, понятно тебе или нет, Бо, но этим делом занимается служба имперской безопасности.

Под конец фразы голос Джи стал дребезжать, что говорило о его нервном напряжении. Джи здорово боялся. Впрочем, боялся и сам Филсберг, однако ему очень хотелось денег, да и сталкиваться с имперской службой безопасности ему еще не приходилось.

— Короче, Джи, где, как и когда?

— То есть ты готов рискнуть? — слегка удивленно спросил Поуп.

— Да, я готов рискнуть. Только пригласи, пожалуйста, своих людей, а то мои все полегли. Внезапно…

— Это как? Засыпались?!

— Да нет, случайность, — успокоил партнера Филсберг, невольно вспоминая большой грузовик и руины старого склада.

— Хорошо, я буду звонить тебе.

Еще до того как отряд полковника Вильямса спустился в долину Энно-Вайс, с окрестных вершин исчезли беспокойные фигуры пехотинцев, а небо очистилось от быстрых силуэтов дольтшпиров.

После очередного поворота дорога пошла круто вниз, и вскоре впереди завиднелись башни Люктинга, города, более величественного и значительно более населенного, чем Урюпин.

Серая глина и горный камень, из которых было сложено большинство строений в Урюпине, здесь, в Люктинге, практически отсутствовали. Стены его зданий были белыми, а окна в них — большими.

Город производил впечатление настоящего цивилизованного поселения, и все говорило в пользу местных жителей, если бы не высокие ветвистые конструкции, напоминающие мертвые деревья.