Несколько дней Катя наблюдала за леди Элинор, которая приходила к ней больше по обязанности, чем по желанию; за отчимом, вечно читающим нотации; старшим братом, практически не замечающим её. И сделала вывод, что ей повезло только с младшим братом — единственным, кому она была интересна и кто души в ней не чаял.

Катя интуитивно чувствовала, что попала в чужой необыкновенный мир ненадолго, что является в нём гостьей, а значит нужно что-то менять в этой семье, а то всё чудо-чудное, внезапно случившееся с ней, не принесет той радости и теплоты, о которых она мечтала столько лет.

Поэтому девушка ластилась к удивленной красавице миледи, для которой главным в жизни являлись не собственные дети, а то, чтобы на приёме у короля платье было самым красивым и идеально сидело на точеной фигурке, а драгоценности — самыми изящными и дорогими и непременно подходили к платью и причёске.

Миледи Червинг сначала удивлялась непривычно ласковой дочери, ранее сдержанной и замкнутой, поначалу раздражаясь от объятий и поцелуев, которые портили причёску и мяли платье. Тем более, младший сын всё повторял за сестрой, и платье мялось ещё сильнее. Но миледи Червинг мужественно терпела повышенное внимание к себе детей, боясь обидеть Кэтрин.

И постепенно леди Элинор привыкла к поведению детей и уже без поцелуя и «обнимашек», как говорила Катя, с утра не представляла начало дня, — искренняя любовь девушки подкупала и задевала неизвестные ранее струны в эгоистичном сердце миледи.

— Доброе утро! Обнимашки, милая! — леди Червинг и сама стала повторять это непривычное слово за дочерью, когда они обнимались. Правда, зорко следила, чтобы мужа не было рядом, так как была уверена — странное слово, да и не только оно, сильно шокируют чопорного герцога.

К крайнему удивлению милорда Червинга, который замечал изменения, произошедшие с падчерицей после ритуала жизни, девушка и его не обделяла вниманием. Даже стала называть «дорогой папочка». А при встрече просила разрешения поцеловать в щёку, к чему мужчина сначала отнёсся с изумлением и с явным недовольством — ведь это явное и дикое нарушение этикета! Поэтому и отказал падчерице «в этом ребячестве», чем очень расстроил Катю. Ей очень хотелось наладить отношения с тем, кто в новом мире стал для неё отцом.

Но со временем даже строгий и суровый герцог Червинг осознал, что милая улыбка и внимание к нему падчерицы согревают душу и поднимают настроение. Ведь девушка ничего не просила взамен, не хитрила, а просто дарила любовь и тепло, что оказалось достаточно непривычным для всесильного герцога, от которого всегда и все чего-то ждали, даже любимая супруга и сыновья.