Осмелеет и спросит. И тогда он скажет. А она встанет и уйдет. Впрочем, рано или поздно это все равно случится. Ну, значит, случится рано, а не поздно. А пока остается надеяться на чудо и представлять, что танцует для нее.

На следующий вечер это сработало волшебно. Дамы визжали и чуть ли не дрались за приват. Вот только он сам почти поверил, что Алена в зале. Настолько почти, что реальность показалась крутым обломом. И так плохо, и эдак.

Обычно по утрам, если не были назначены встречи с клиентками, Стас отсыпался до обеда. Но в этот день он ждал Алену и поэтому встал, можно сказать рано, в начале десятого.

Поменял постельное белье, прибрался. Не то чтобы у него был прямо свинарник, все-таки Муму приучила к порядку. Но мало ли… Хотя, с другой стороны, если уж она вот так пришла к нему, ее и бомжатник бы не испугал.

Алена влетела румяная с мороза — обычное дело для Питера в середине марта. Повисла на шее, холодная, пахнущая антоновкой. Юбка с запахом разлетелась, демонстрируя чулки с ажурной резинкой.

— Дурочка, холодно же! — проворчал он, поглаживая прохладную полоску кожи над чулком.

— Зато красиво! — рассмеялась она.

— Сказала бы я тебе, чего хочу.

— Ну так скажи, в чем проблема?

— С ума сойти! — Стас притворился пораженным. — Кто бы мог подумать. А я-то думаю, чего ты приперлась с утра пораньше.

— Ну так я могу и уйти, господин полковник.

Алена повернулась к двери, но он поймал ее за юбку, как за хвост. Подтащил к себе, обнял.

— Давай только без господина полковника, ладно? Для разовой игры это было норм, но не для постоянного использования. Без обид.

— Хорошо, — пожала плечами Алена. — Только ты обещал рассказать, почему так говоришь.

— Расскажу. Пойдем все-таки кофе выпьем.

Она села на табуретку, закинув ногу на ногу так, что юбка полностью распахнулась.

— Фу, как непристойно, — заметил Стас, проходя мимо и пробегая вскользь пальцами от колена вверх.

Сварив кофе, он разлил его по чашкам, сел за стол.

— Короче, дело было так. Танцевал я в детстве в ансамбле с пошлым названием «Солнышко». Руководителем у нас был древний-древний такой дедушка. Не знаю точно, сколько ему было лет, но его дочь, она младшую группу вела, выглядела где-то на сороковник. Хореограф он был, конечно, от бога, ничего не скажешь.

Но, по ходу, в маразме. Застрял сознанием где-то в советские времена и танцы ставил соответствующие по содержанию. Дети на полянке, темные силы зла, светлые силы добра. Или что-то такое ура-патриотичное. И вот поставил к какому-то празднику танец гусаров. Я тогда в четвертом классе учился. А старшие мальчишки без конца повторяли это самое: «Господа гусары, молчать!» и ржали. Ну и ко всем остальным прилипло.

— Это же вроде анекдот какой-то?

— Ну да, про поручика Ржевского. А я-то не знал. Ума хватило у отца спросить.