В большинстве стран он бы отделался оборонительным отступлением, иными словами, поднялся бы на ноги с руками за головой и спокойно вышел бы из магазина, уверенный, что никто не выстрелит в него, хотя он и казался опасным вором. Но это была совсем другая страна.

— Я стреляю! — повторил мужчина, будто в ответ на размышления Харри, и расставил ноги ещё шире. Колени перестали трястись. Сирены приближались.

— Пожалуйста, ему надо помочь… — начал Харри, но его голос был заглушён внезапным приступом кашля.

Они уставились вниз на мужчину на полу.

Глаза детектива снова выпучились, все его тело сотрясалось в продолжительном приступе кашля.

Пистолет покупателя в футболке «Севен-Элевен» поворачивался то в одну, то в другую сторону, неуверенный, представляет ли теперь опасность до сих пор считавшийся мёртвым человек.

— Извини… — задыхаясь прошептал детектив, — … что так к тебе подкрался. Но ты — Харри Холе, верно?

— Ну, — Харри колебался, выбирая из двух зол меньшее, — да, это я.

— Мой клиент хочет поговорить с тобой. — Мужчина со стоном повернулся на бок, достал телефон из кармана брюк, ввёл пароль и протянул телефон Харри. — Он с нетерпением ждёт звонка.

Харри взял уже звонивший телефон. Поднёс к уху.

— Алло? — сказал голос. Странно, но он казался знакомым.

— Алло, — ответил Харри, поглядывая на человека в футболке «Севен-Элевен», опустившего свой револьвер. Показалось ли Харри или он выглядел чуть скорее разочарованным, чем радостным? Наверное, он всё-таки родился и вырос здесь.

— Харри! — воскликнул голос из телефона. — Как ты? Это Юхан Крон.

Харри моргнул. Как давно он не слышал норвежского?

ГЛАВА 5

Суббота

Хвост скорпиона

Люсиль шуганула одну из кошек с кровати с балдахином, встала, раздвинула занавески и села перед трюмо. Изучила своё лицо. Недавно она видела фотографию Умы Турман, ей было за пятьдесят, но выглядела она как тридцатилетняя. Люсиль вздохнула. С каждым годом задача казалась всё сложнее для выполнения, но она открыла баночку «Шанель», окунула в неё кончики пальцев и начала распределять тональный крем от центра лица к бокам. Увидела, что кожа стала ещё более дряблой и собирается в складки. И спросила себя, как спрашивала каждое утро. Для чего? Зачем начинать каждый день сидя перед зеркалом полчаса, чтобы выглядеть не на восемьдесят, а, возможно... на семьдесят? И каждое утро ответ тоже был один и тот же. Потому что ей — как и любому другому актёру, которого она знала, — нужно было делать всё возможное, чтобы чувствовать себя любимой. Если не за то, кем он были, то хотя бы за то, кем они — с помощью грима, костюмов и правильных сценариев — притворялись. Это была болезнь, которую возраст и невысокие ожидания так и не смогли полностью вылечить.

Люсиль надушилась своими мускусными духами.