Столе Эуне утверждал бы, что именно чистая логика, а не героизм заставила его надеть мою одежду, занять моё место, принять за меня смертный приговор. План состоял в том, чтобы я покинул место происшествия вместе с заложником до того, как обнаружится, что мы поменялись местами, или я вмешаюсь при необходимости, если Столе разоблачат. Это был не мой план. Это был его план. Он попросил нас оказать ему эту услугу, позволить ему обменять свои последние дни боли на другой сценарий, который действительно имел смысл. Это был хороший аргумент. Самое лучшее в нём то, что он увеличивал вероятность спасти заложника, если Форфанг сосредоточится на Столе, а я мог вмешаться, если произойдёт что-то непредвиденное. Уход Столе, как и большинство самоотверженных героев, заставил ощутить чувство вины. Прежде всего, ощутить меня самого как лидера группы и предполагаемого получателя чаши с отравой там, на крыше. Да, я виновен в том, что оборвал жизнь Столе Эуне. Жалею ли я об этом? Нет. Поскольку Столе был прав, на самом деле это простая математика. И я верю, что он умер счастливым человеком. Счастливым, потому что Столе принадлежал к той части человечества, которая находит глубочайшее удовлетворение в том, чтобы внести свой вклад и сделать этот мир немного лучше для всех нас.

После похорон, в соответствии с пожеланиями Столе, в ресторане «Шрёдер» состоялись поминки, на которых были поданы бутерброды и кофе. Заведение было так переполнено, что, когда они прибыли, можно было только стоять, и Харри и его спутникам пришлось топтаться в дальнем конце у двери в туалеты.

— Форфанг жаждал мести и уничтожал всё, что стояло у него на пути, — сказал Эйстейн. — Но газеты всё ещё пишут, что он был серийным убийцей, а он им не был, не так ли? Харри?

— Мм. Не в классическом смысле этого слова. Они чрезвычайно редки. — Харри сделал глоток кофе.

— Со сколькими из них ты сталкивался? — спросил Олег.

— Я не знаю.

— Ты не знаешь? — хмыкнул Трульс.

— После того, как я поймал своего второго серийного убийцу, я начал получать анонимные письма. Люди бросали мне вызов, говоря, что они убивали. Или собирались убить. И что я не смогу их поймать. Полагаю, большинство из них просто получали удовольствие от написания писем. Но я не знаю, отнял ли кто-нибудь из них чью-то жизнь. Большинство известных нам смертей, которые являются убийствами, успешно расследуются. Но, может быть, эти убийцы так хороши, может быть, они маскируют свои убийства под естественные смерти или несчастные случаи.

— Значит, они, возможно, перехитрили тебя, ты это хочешь сказать?

Харри кивнул.

— Да.

Пожилой мужчина, явно немного подвыпивший, вышел из туалета.

— Друзья или пациенты? — спросил он.

Харри улыбнулся.

— И то, и другое.