Чёрт возьми, возможно, он и не был самым одарённым в учёбе, но, в отличие от других, он всегда делал то, что говорил его отец. И разве это не давало ему право время от времени жить по-настоящему? Занюхать несколько дорожек порошка. Шлёпнуть пару парней по их тугим задницам. Даже если они не достигли этого идиотского возраста согласия, ну и что? В других странах и культурах видели картину целиком. Знали, что мальчикам это не причиняет вреда, что они вырастут и заживут нормальной жизнью, станут солидными, порядочными гражданами. Не станут истеричками и педиками. Это не заразно и не опасно, если в тебя входил член взрослого мужчины, когда ты был юн, ты в безопасности.

Он часто видел, как его отец ругался, но только однажды видел, как он вышел из себя. Это было, когда Маркус учился в пятом классе, и его отец, войдя в его спальню, обнаружил, что Маркус и соседский мальчик играют в постели в мамочку и папочку. Господи, как же он ненавидел этого человека. Как он его боялся! И как сильно он его любил. Одно-единственное слово одобрения Отто Рё, и Маркус чувствовал себя властелином мира, непобедимым.

— Так вот где ты находишься, Рё.

Маркус поднял голову. На лице мужчины, стоявшем перед его столом, была медицинская маска, а на голове — плоская кепка. В нём было что-то знакомое. Даже голос. Но Маркус был слишком пьян, всё было расплывчато.

— У тебя есть порошок для меня? — автоматически спросил Маркус и в тот же момент задумался, откуда этот вопрос взялся. Наверное, просто ломка.

— Ты не получишь никакого порошка, — сказал мужчина, усаживаясь за стол. — Тебе также не следует выпивать в баре.

— Не следует?

— Нет. Ты должен был сидеть дома и оплакивать свою очаровательную жену.

И Сюсанну, и Бертину. А теперь ещё один человек мёртв. Но вот ты сидишь здесь и хочешь веселиться. Ты никчёмная, грёбаная свинья.

Рё поморщился. Не из-за того, что мужчина сказал о тех женщинах. Именно слово «никчёмная» попало в цель. Эхо из детства, и мужчина, ругающий его с пеной у рта.

— Кто ты такой? — пробормотал Рё невнятно."

"— Разве ты не видишь? Я пришёл из следственного изолятора. Привокзальная площадь Йернбанеторгет. Кевин Селмер. Ничего не всплывает в памяти?

— А должно всплыть?

— Да, — сказал мужчина, снимая с лица маску.

— Теперь ты меня узнаёшь?

— Ты выглядишь как мой чёртов старик, — невнятно пробормотал Маркус. — Как мой отец.

У Рё возникло смутное ощущение, что ему следовало бы испугаться. Но он не боялся.

— Как смерть, — сказал мужчина.

Возможно, именно медлительность и отсутствие страха заставили Маркуса не выставить руку как защиту, когда он увидел, что мужчина замахнулся на него. Или, может быть, это была просто автоматическая, условная реакция мальчика, который усвоил, что его отец имеет право ударить его.