Дома на автоответчике ему пробормотала какие-то нежные слова Светлана, а следующим был Артур Нерсесович, который спросил, не знает ли он, что случилось с Витебским.

- Ага, - засмеялся Федор, набирая номер девушки, - информация распространяется...

Со Светланой он говорил долго. Надо было обсудить последние приготовления к свадьбе. А потом она сказала, что на днях пойдет к отчиму для решительного разговора.

Федору не понравился ее тон. Чувствовалось, что она в чем-то сомневается. И он предложил отправиться с ней вместе.

- Наверное, я имею на это право, - сказал он.

Она как будто смутилась, а потом, подумав, сказала, что собирается к Петру Петровичу в четверг. Федор прикинул: через два дня. Понедельник заканчивался. Значит, он как раз успеет провернуть свою акцию.

В душе его не было ни страха, ни колебаний. Он и мысли не допускал, что с ним может что-то случиться. Он прорвется, он останется жив. Так не бывает, чтобы накануне огромного праздника - его свадьбы - жизнь его могла бы оборваться. Иначе - какая логика у судьбы? Он, бездомный и бессемейный Федор Артюхов, должен был наконец обрести пристанище. Пристать к желанному берегу. Он слишком долго и трудно шел к этому.

- Ты до четверга не появишься? - кокетливо спрашивает его Светлана.

Федор хотел бы уловить в ее голосе нотки грусти и желание поскорее увидеть его и потому спросил грубовато, скрывая обиду:

- Ты, что ли, рада этому?

- Нет, нет. - Она словно испугалась. - Но в четверг, пожалуйста, не опаздывай. Я буду ждать. Очень ждать. Адрес помнишь? В восемь вечера. Я люблю тебя... Федор, милый...

Он положил трубку, согретый ее далекой лаской, вдохновленный близостью счастья.

"Ты - зека, кажется, обретаешь причал, - сказал он себе. - Думал ли ты в зоне о том, чем окончится твое скитальчество?"

И все-таки в душе была какая-то пустота. Он представил свое прошлое: нескончаемую вереницу угрюмых шлюх, сломленных судьбою мужчин, семейный барак на Урале, вечно пьяных родителей, а вот и он, ребенок, бредет по пыльной улице, прижимая к себе груду книг... Ему негде даже уединиться со своими любимицами...

Потом он ложится, забывая обо всем, и опять прокручивает в голове каждый свой завтрашний шаг. Весь успех предстоящего дела зависит еще и от ребят, Коляна и Сашки, они как раз будут на дежурстве. Без них ему, конечно, хана. Федор, засыпая, слышит голос Артура Нерсесовича, потом почему-то видится ему разбитое лицо Васьки Вульфа с вытекшим глазом, он слышит стук разрубаемых тел...

"Кому я служил? - приходит странная мысль. - Палачу? Подонку?" И все проваливается в бархатные глубины сна, где остается лишь одна Елена, бредущая каким-то пустырем, заросшим полынью и колючкой.