Из чулана выскакивают легавые, растащившиеся под аммиаком, как разъяренные львы… набрасываются они на бедного старого специалиста по карманам пьянчуг, от страха у него исчезают вены. Он неделю трескается под шкуру, а то и слезает на те пять двадцать девять, что Нью-Йорк щедро и даром дает наркотам-карманникам… Так что, Педрила, Гончий Пес, Ирландец, Матрос – берегитесь! Взгляните вперед, взгляните вперед, прежде чем ступить на этот путь…

Мимо со зловещим железным скрежетом проносится поезд подземки.

ДЕЗИНСЕКТОР ДЕЛАЕТ ДОБРОЕ ДЕЛО

Матрос осторожно коснулся двери и неторопливым движением руки воспроизвел узоры крашеного дуба, оставив на нем едва заметные радужные завитки слизи. Его рука по локоть проникла внутрь. Он отодвинул внутренний засов и посторонился, пропустив паренька вперед.

Пустую комнату заполнял тяжелый, бесцветный запах смерти.

– Эта берлога не проветривалась с тех пор, как Дезинсектор морил кокаиновых клопов, – извиняющимся тоном сказал Матрос.

Паренек с его обостренными чувствами стал с бешеной скоростью изучать обстановку. Съемная квартира с проходными комнатами, вибрирующая от бесшумного сотрясения. Прибитый к одной из стен кухни металлический желоб – а может, и не металлический? – соединялся с чем-то вроде аквариума или бака, наполовину заполненного полупрозрачной зеленой жидкостью. По полу были разбросаны обветшалые вещи, износившиеся на неведомой службе: суспензорий, предназначенный для защиты некоего чувствительного, вялого веерообразного органа; грыжевые бандажи разных размеров, суппорты и бинты; большое дугообразное ярмо из пористого розового камня; маленькие свинцовые трубочки, обрезанные с одного конца.

Воздушные потоки, образовавшиеся от движения обоих тел, расшевелили лужи застоявшихся запахов; атрофированный мальчишеский запах пыльных раздевалок, хлорки плавательных бассейнов, высохшей спермы. Другие запахи, клубясь по розовым виткам спирали, добирались до неведомых дверей.

Матрос пошарил под умывальником и извлек оттуда пакет в оберточной бумаге, которая тотчас расползлась у него в руках и рассыпалась желтой пылью. На стол, уставленный грязной посудой, он выложил пипетку, иглу и ложку. Но ни один тараканий усик не учуял тех крошек тьмы.

– Дезинсектор делает доброе дело, – сказал Матрос. – Порой, пожалуй, чересчур доброе.

Он сунул руку в квадратную жестянку с желтым порошком от насекомых и вытащил плоский сверток в красной с золотом китайской бумаге.

«Как пакет с шутихами», – подумал паренек. В четырнадцать лет лишился двух пальцев… Несчастный случай во время фейерверка в честь Четвертого июля… потом, в больнице, – первое неслышное, властное прикосновение джанка.

– Здесь никто искать не будет, малыш.