— Первый раз слышу про какие-то пароли! Кто вы такие? Предъявите документы! — упрямо набычившись, сказал особист.

— Повторяю: я батальонный комиссар Дубинин. Выполнял особое задание в тылу противника. Выхожу к своим. Естественно, что никаких документов у меня нет — было бы глупо делать врагу такие подарки. Если вы забыли пароль, то свяжитесь с генералом Батом — он знает меня в лицо и может подтвердить мою личность.

Особист посмотрел на меня как на сумасшедшего, потом опустил глаза и зачем-то начал вдумчиво изучать лежащий перед ним на столе оружейный пояс с «Грачом». Показывая тем самым, что на мои слова ему плевать. Вот сейчас этот служака реально меня разозлил.

— О вашем поведении я доложу вышестоящему командованию! — негромко, но медленно и четко сказал я. — И пусть оно решит, что его вызвало: непрофессионализм или обычная халатность!

— Молчать! — рявкнул особист, добавив пару непечатных оборотов.

— Хватит орать! — сурово оборвала его Светлана. — Культурные люди так при дамах не выражаются. Надо будет посоветовать Лаврентию Палычу провести для сотрудников уроки хороших манер.

Признаться, я не помнил, кому в 41-м подчинялись особые отделы — Берии или Абакумову, — но подыграла мне Света знатно. Особист растерялся. Я почти слышал, какие мысли бродили в его голове: «А вдруг и правда?»

Дилемму разрешил новый персонаж — в палатку быстрым шагом вошел… Лерман! Давно и хорошо знакомый лейтенант госбезопасности, бывший следователь районного управления НКВД из Клецка.

— Паша, что тут у тебя? — не сразу разглядев нас в полумраке палатки, спросил Лерман. — Мне доложили, что к тебе доставили двух подозрительных людей.

— Здравия желаю, Анатолий Абрамович! — обрадовался я. — Какая-то странная тенденция выработалась — каждый раз вас встречаю! Как ваше ранение в руку, зажило?

— Вы кто? — прищурившись, видимо, глаза еще не привыкли к полутьме, спросил Лерман. — Хм, голос знакомый…

— Брест сорок один, Анатолий Абрамович! — с улыбкой сказал я.

— Товарищ батальонный комиссар? Виталий Дмитрич? Это вы?! — охнул от неожиданности Лерман.

— Я, Анатолий Абрамович, собственной персоной!

Лерман порывисто шагнул ко мне и неуклюже обнял. Вот уж чего я не ожидал от бывшего учителя…

— Простите, Виталий Дмитрич, что-то я… расчувствовался, — отстранившись, пробормотал «кровавый сталинский опричник».

— Как вы здесь очутились, Анатолий Абрамович? — пришел я на выручку Лерману.

— Меня назначили в первую гвардейскую дивизию личным приказом наркома! — с ноткой гордости сказал Лерман.

«Чтобы курировать действия Батоныча, докладывая напрямую Берии!» — догадался я.

— А мы здесь… проездом! — усмехнулся я.