— Но у меня там антибиотики…

— Никуда они не денутся! Пригодятся! Но — потом…

— Ладно, посижу с вами немного… — проворчала Сморкалова.

— Нехорошо сидим! — Я решил взять инициативу в свои руки, а то вместо доброй мужской пьянки у нас тут уже целых пять минут какие-то взаимные торжественные приветствия. — Димон, ты захватил?..

Бравый старшина, отложив в сторону РПК, сбросил с плеч рюкзак и начал выставлять на стол бутылки с коньяком, вакуумные упаковки с колбасой, ветчиной, сыром, соленым салом. Гаврилов, жестом фокусника, сдернул ткань с тарелок и мисок — в них оказались соленые огурцы, вареная картошка, квашеная капуста, какие-то грибочки, моченые яблоки. Захаров, непроизвольно облизнувшись, выставил рядом с нашей внушительной «батареей» свой взнос — тоже коньяк, судя по надписи — грузинский.

— А у нас с собой было! — весело сказал Очкарик, потирая руки. — Посуда где, тащ генерал?

— Матвеич! — нарочито строго рявкнул Батоныч.

Через краткий миг на столе стояли жестяные кружки. И Бат своею рукой разлил по ним янтарный напиток.

— Ну, за возвращение! — произнес я тост.

— И чтобы наши ряды продолжали крепнуть! — добавил генерал-майор, подмигивая Коляну и Димону.

Кружки сошлись, издавая не звон, а какой-то деревянный перестук. Коньяк, выставленный Захаровым, оказался на удивление отменным. Покатав его на языке, я неторопливо проглотил, с удовольствием ощущая, как теплый комок скатился вниз по пищеводу и взорвался в пустом желудке маленькой бомбочкой.

— Эх, красота! — резюмировал я, подцепляя кусочек ветчины. — Читал однажды сценарий свадьбы… Там тосты всякие, слова тамады, то, се… А в скобках: «выпили, закусили».

— Да-а… — затянул Бат. — До свадеб еще дожить надо. Это только после войны…

— А я слышала, что недавно сыграли свадьбу прямо в блиндаже! — неожиданно сказала Света.

— Был такой случай, — кивнул комдив. — И водочки нашли, и борщик сварганили. Даже танцы устроили под гармошку! Вот только до первой брачной ночи дело не дошло — накрыло молодоженов одним снарядом.

— И умерли они в один день… — пробормотал Колян.

— Давайте не будем о грустном, — вздохнула Сморкалова.

— Володя, наливай! — скомандовал я. — Между первой и второй… Давайте за присутствующую здесь даму!

И вторая порция согрела организмы. Сто грамм помогли летчикам и танкистам внутренне «разжаться» — в землянке будто потеплело. На лесенке снова простучали сапоги, и в землянку вошли Лерман с Наметовым.

— О, товарищи командиры, вы вовремя! — обрадовался я. — Серега, потери есть?

— Нет, тащ комиссар, ни одной царапины! Как десять дней назад в поезде… — улыбнулся осназовец.

— Анатолий Абрамович! Выполнил задание? — усмехнулся генерал.