Я вспомнил свой первый бой в предгорьях Кавказа: после его окончания вот таким же слегка растерянным, слегка восторженным болванчиком полдня проходил, под улыбки старших и опытных товарищей, включая бравых сержантов из моего взвода. Эх, мне бы сюда тех Коляна и Димона, которые вторую чеченскую прошли, — они бы не по записи электронного устройства врагов посчитали, а по отрезанным ушам. Да еще бы сейчас разных трофеев натащили, от перочинных ножиков до видеомагнитофонов! Впрочем, что-то меня в сторону отнесло — откуда у немцев возьмутся «видаки»?

Чтобы гарантированно выйти к своим, надо проехать на восток около пятидесяти километров — здесь и сейчас четкой линии фронта не существовало, фактически генерал Бат вел вдоль шоссе арьергардные бои, постепенно смещаясь к Бобруйску. Не было никаких оборудованных позиций, а фронт узнавался не по окопам с нейтральной полосой, а по череде боев, то затухавших, то разгоравшихся снова. Немцы наступали, мы огрызались, отступали, то и дело контратакуя.

Изменит ли наше появление баланс сил? Да кто ж его знает…

Сергей Наметов чувствовал себя странно — такое впечатление, что по жилам у него не кровь бежала, а боржоми — так все пузырилось внутри от пригасшего восторга и какой-то неясной радости.

Одно было понятно — он с ребятами совершенно случайно угодил в некое хитросплетение событий, прикоснулся к множеству тайн, ощутил на себе, как простое исполнение долга влияет на судьбы. Заметьте: не на его личный удел и даже не на ребят из его отряда, а чуть ли не на весь советский народ!

Громко сказано? Да как бы не наоборот… Побывайте сами в Кремле, в кабинете товарища Сталина, и вы сами ощутите, как тикают часы истории!

И возвращение на фронт тоже не разочаровывало, поскольку боевые задачи перед его ребятишками ставились с интересным условием — «группа осназа лейтенанта Наметова не должна удаляться из района предполагаемого появления объекта Брест-41». Вот так-то.

— Лягин! — позвал лейтенант. — Куликов! Ко мне.

Осназовцы подошли так, будто бестелесными были — проплыли, как призраки.

— Готовимся, пацаны. Выдвигаемся к Марьиной Горке. До станции Пуховичи на машине, а потом крюка дадим, от Свислочи зайдем. Немца в Марьиной Горке нет пока, но завтра-послезавтра он там объявится. Я и подумал: а зачем нам пробираться к немцам в гости тайком, если можно дождаться их на месте?

— Организуем теплую встречу? — ухмыльнулся младлей Куликов.

— Именно! Готовьтесь, ночью двинем.

Наметов посидел, собирая вещи в дорогу — рюкзак у осназовца тяжел! — а после прогулялся до хозяев — артиллеристов.

В лесочке, что приютил отряд осназа, разместился целый артдивизион — 122-мм гаубицы держали под обстрелом участок шоссе между Минском и Бобруйском, где засели корректировщики с рацией.