Песни могли впечатлять. Даже Соня с ее индифферентным отношением к музыке в целом признавала, что сочетания музыкальных инструментов были подобраны с оригинальностью, а сама мелодия, довольно сложная, но запоминающаяся, как нельзя более подходила к глубокому, бархатному голосу Готье. Его песни поначалу брали, потому что их так старательно продвигала Ингрид, но в них было все, что нужно, чтобы продвигаться самим, за тем исключением, что их было записано мало.

Отдельную полку наверху, в купе Ингрид и Готье, занимал чемодан с реквизитом. Там лежали костюмы, какие-то венки, какие-то фенечки — все это уже использовалось, уже применялось и имело свое место и значение в предполагаемом концерте.

Только у Сони-Элизы не было еще ни образа, ни костюма, ни продуманного места на сцене и в жизни этого бурлящего страстями организма — молодой этногруппы «Сайонара». Она не думала об этом. Больше того, она об этом даже не догадывалась, предполагая по наивности, что каким-то образом можно будет все решить очень просто и выйти на сцену в чем есть — в джинсах и полосатой маечке. Кому там есть дело, во что одет клавишник, он ведь все равно стоит на заднем плане, практически в небытии.

— Это будет ее первый концерт, — сказал Готье Ингрид, когда та в очередной, сотый уже раз выглянула из купе, чтобы посмотреть на Элизу. — Она не начнет лажать? Я имею в виду… она хорошо играет — не вопрос. Но нервы. Не станет ее бить кондратий?

— Думаешь, есть смысл с ней поговорить? — задумчиво протянула Ингрид, продолжая наблюдать за Элизой.

— Вообще-то, надо признать, она не выглядит нервной, — заметил он, тоже сунув нос в коридор.

Элиза не видела их, она смотрела в окно, и лицо ее было безмятежным. — По ней вообще ничего нельзя понять. Но я не думаю, что у нее случится боязнь сцены. В конце концов, она же выступала у себя в школе. Лучшая на курсе, по словам Вовки.

— Ну и хорошо. Значит, в любом случае не будет сюрпризом, — добавил он и тут же потерял интерес к теме.

Он погрузился в чтение одной из лежавших на столике в купе газет, а Ингрид снова посмотрела на Соню и подумала, что неплохо было бы обыграть ее внешность. Притягательная юностью и хрупкостью, но в целом довольно блеклая, она не подходила к сцене, по мнению Ингрид.

Добавить красок или скорее сделать что-то эпатажное, чтобы она смотрелась поинтереснее. Ингрид хорошо разбиралась в таких вещах и знала, что такие вот бледные невыразительные блондинки, даже если они вполне мило и привлекательно выглядят, когда на них смотрят с близкой дистанции, издалека, из зала, будут выглядеть еле заметно. Скучно и никакой пользы для имиджа независимой, оригинальной группы. Надо что-то придумать.