Для нее, их ребенка, было совершенно неважно, как и что они чувствуют друг к другу, кого они любят и насколько счастливы. Она хотела только, чтобы они были вместе.

— Ну что, набедокурила? — спросил отец строго, но строгости в его глазах не было.

Дочь — совсем повзрослевшая, красивая, гибкая и стройная женщина с белыми волосами и яркими голубыми глазами — поразила его, порадовала, и его лицо против воли загорелось улыбкой радости. Соня без слов бросилась к нему на шею и поцеловала. Мать стояла позади и тоже улыбалась. Все могло быть значительно хуже, и она уже это понимала. Угроза миновала.

Соня забрала документы из Гнесинки, и никто не сказал ей и слова. Она пока не знала точно, чем хочет заниматься, и родители предложили ей потратить какое-то время на поиски себя, чему она несказанно обрадовалась. Никаких вопросов о группе «Сайонара» задано не было, все старательно обходили стороной эту острую тему. Напротив, все старались думать о будущем. Подключили все связи и предложили Соне поехать за границу в качестве секретаря одного из дип-представительств.

— Пока ты не разберешься в себе, — добавил папа.

— Тебе нужно посмотреть мир, — добавила мама.

— Тебя нужно эвакуировать из России, от всех твоих старых друзей, — добавила бабушка.

Конечно, мысль, что Сонечка останется без высшего образования, тяготила всех. Но что поделаешь, сейчас не до жиру — быть бы живу. Пусть чуть-чуть понюхает настоящей жизни. Может, образумится. В любом случае, после всего того, что случилось, Соня как минимум заработала себе право делать то, что хочет. Никто ни на чем не настаивает.

— Ты хочешь поехать? — осторожно спросил отец.

— Да, — улыбнулась Соня.

И ее жизнь поменялась. Она быстро наполнилась незнакомыми людьми, долгими прогулками по парижским улицам. Соню поразило то, какие другие там люди и какие одинаковые чувства. Ей было интересно, так что она не спеша, с наслаждением наблюдала за жизнью, делала пометки в блокнотах, раздумывала о чем-то.

Конечно, у нее и во Франции появилось достаточно много друзей-знакомых. Так уж получается, что человек, который умеет слушать, никогда не пропадет и не останется один. Ведь слушать можно на любом языке, к тому же Соне нравился французский, и она довольно быстро его выучила. Ее французские друзья вполне адекватно воспринимали ее молчание. Они водили ее в местные кафе — только для своих, показывали красивые места, свои работы, знакомили с кем-то, возили в Прованс, Нормандию, Ниццу.

Соня прожила во Франции два года, и события ее юности постепенно стерлись из памяти. Или, вернее, они выцветали, как старые фотографии, которые лежат в альбомах до поры, пока кому-то не захочется вспомнить былое.