В руке старик держал огромный драгоценный камень зеленого цвета, который ярко сверкал своими гранями в свете огня.

– А вот и наш шериф, – медленно, словно засыпая, пробормотал Мастер Игрушек.

– Рад, что вы уцелели, – произнес Мезенцев, с ужасом разглядывая уродливые швы на теле старика, капельницы и пятна крови.

– Уцелел? Это очень громко сказано… Но я сам виноват… Потерял бдительность. Им удалось подобраться слишком близко… Кстати, вы знакомы? Это Никита Легостаев, юный помощник Королевского Зодиака в этом непростом деле. А это Владимир Мезенцев…

– Шериф, – кивнул Никита.

 – Я уже понял.

– Вижу, ваше внимание привлекла безделушка в моей руке? – Мастер Игрушек поднял камень повыше. – Этот изумруд носит название «Пандемониум». Символично, не правда ли? Когда-то я создал его, вдохновленный этим городом и тем, что здесь происходило во все времена его существования… Думал, что утратил его навсегда. Ан нет… Какой приятный сюрприз.

– Это подарок нашего Парда, – сказал ему Никита. – Символ нашего уважения и доброй воли. Дар, чтобы заручиться вашей поддержкой в будущей битве.

– Очень признателен вам за это… Но в этом не было нужды, молодой человек. Враг уже неоднократно переходил мне дорогу… Сначала покушение Кадиши де Лафуэнте, которая исполняла их волю… Затем был убит мой единственный кровный потомок… А теперь они попытались прикончить меня самого… Такое не прощается. Для меня это дело чести и репутации… Если я сейчас оставлю подобную дерзость без должного возмездия… Что обо мне подумают другие? Ведь врагов у меня хватает… Но за камень все же спасибо.

Тем самым мы с Пардом пантер заключаем договор о вечной дружбе.

– Очень рад это слышать, – сдержанно произнес Никита. – Что ж, не буду больше вам надоедать.

Легостаев быстро попрощался, и служанка повела его к выходу. Владимир Мезенцев тем временем осматривал зал. В прошлый раз он совершенно не обратил внимания на его внутреннее убранство. Шериф увидел широкий балкон, на котором стояли многочисленные стеллажи, заставленные старинными книгами. На каменных стенах висели странные картины. На многих были изображены люди в костюмах разных исторических эпох.

Объединяло их всех одно – выражение отчаяния или крайнего ужаса на лице. Они кричали, плакали, тянули руки, будто моля о помощи. На других картинах Мезенцев не увидел вообще ничего, лишь угольно-черные холсты в тяжелых старинных золотых рамах. От этой коллекции живописи шерифу стало не по себе, как, впрочем, и от самого хозяина особняка.

– Вы так неожиданно исчезли после этого несчастного случая… – сказал он Мастеру Игрушек.